Памела Робертс - Голубоглазая богиня

— А вам нравится, миссис Бойлз?

— О, милая, это чудо! Только… — старушка повернулась к владелице, — не знаю, смогу ли я позволить себе…

Рейчел слегка пожала плечами, немного подумала, потом заявила:

— Вот что я вам скажу, миссис Бойлз, я уступлю то, что вы выберете, по самой низкой цене. Исключительно ради вас. Но это, наверное, действительно… Я сама заплатила за него семьсот восемьдесят. И…

— О нет-нет-нет, Рейчел, вы правы, дорогая, — перебила ее покупательница. — Такую сумму мне не потянуть. Никак. — Она повернулась к Лесли и с раскаянием произнесла: — Какая же я бестолковая! Надо было сначала все обсудить, а потом звать вас. А так только…

Да не волнуйтесь, пожалуйста, я же сказала, что мы не торопимся. Верно ведь? — приветливо отозвалась та, мельком взглянув на Гарри, который так до сих пор еще и не обрел дара связной речи и лишь молча кивнул в знак согласия. — Вы обговорите с мисс Рейчел условия, а я пока примерю следующее, хорошо? — И она исчезла за драпировками.

А Гарри вернулся на свое место и опустился в кресло с единственной, но отчетливой мыслью: «Счастливым будет тот, кому повезет повести ее к алтарю в таком наряде! Самым счастливым из смертных!».

Оживленный разговор двух женщин, создававший фон для медитаций, затих, и он догадался, что Лесли вернулась.

Представление длилось и длилось, как ему казалось, лично для него. Лесли улыбалась и поворачивалась, снова улыбалась, поднимала руки, откидывала голову назад, поводила плечами, исчезала и опять появлялась, уже в другом наряде, но по-прежнему восхитительная и недосягаемая, как богиня. Совсем не та Лесли, что была рядом с ним все последние дни, знакомая и земная, а снова потрясшая его воображение небожительница с голубыми глазами, что он увидел полуобнаженной на эстраде тогда, в тот самый первый вечер… Когда и помыслить не мог, что кто-то может осмелиться прикоснуться к ней руками… Когда это казалось святотатством, что, собственно говоря, и явилось первопричиной происходящего…

Нет, ты ошибаешься, возразил внутренний голос. Она совсем не такая — не высокомерная, не заносчивая, не недотрога. Разве ты забыл? Уже? Ведь только прошлой ночью…

Ничего я не забыл, огрызнулся его оппонент. Все помню, хотя готов отдать что угодно, лишь бы удалось стереть это из памяти. И своей, и ее… Ха! Не повел бы себя как идиот, не пришлось бы сейчас терзаться! — заметил первый из голосов.

Да что там терзаться, удавиться хочется — так ведь и для этого нужны силы. А я как был, так и есть жалкий слизняк. Права была Дженни, ох как права. Ни на что я не годен, не состоялся… Ни как профессионал, ни как мужчина… Тряпка я несчастная, слюнтяй. Не могу даже какую-то шляпку ей купить. В знак признательности…

— Гарри! Гарри, что с тобой? Ты слышишь меня? Что случилось, Гарри?

Он медленно пришел в себя, вынырнув из вязкой трясины отчаяния, и увидел присевшую перед ним Лесли — все такую же красивую, грациозную, одетую в очередное творение мастеров иголки и нитки, но уже не богиню, а земную женщину — прелестную, живую, с глазами, полными искренней тревоги за него, недостойного ее внимания.

— Нет-нет… ничего. Я в порядке, Лесли. Ты закончила тут? — с трудом выдавил он.

— Если хочешь, мы уйдем прямо сейчас… — начала она, но Гарри не дал ей закончить.

— Ни в коем случае… То есть я хотел узнать, та леди уже выбрала, что хотела?

— В общем, да, но ей бы хотелось, нет, вернее, это мне хочется показать ей еще одно платье. Я там увидела то, что ей непременно должно понравиться. И недорогое… Бедняжка, у нее всего триста баксов, но ей так хочется сделать для девочки приятное!

Я выйду на улицу, покурю. И не спеши, если тебе это доставляет удовольствие, — сказал Гарри и поднялся с кресла, где провел уже около часа.

Лесли задумчиво поглядела ему вслед, пытаясь понять, что так подействовало на него, но, так и не придя ни к какому однозначному выводу, вернулась в примерочную.

А Гарри стоял возле витрины и пускал кольца дыма, продолжая свои печальные размышления, перемежая их мысленными, но от того не менее болезненными ударами бича. Он заканчивал третью сигарету, когда в дверях появилась миссис Бойлз, вежливо попрощалась с ним и ушла, но он этого даже не заметил. А еще через четверть часа вышла и Лесли — в легких брюках и футболке.

— Гарри! Ты все еще куришь?!

— А? Что? — Он поднял на нее недоумевающий взгляд, потом перевел его на разбросанные вокруг окурки и смущенно хмыкнул: — Сам не заметил, как это вышло. — Пожал плечами и снова хмыкнул. — Задумался.

— О чем? — тут же спросила Лесли, надеясь все же узнать причину его дурного настроения.

Но Гарри не поддался.

— Да ни о чем особенном. О том, куда теперь податься, где снять мотель, словом, о всяких пустяках.

— Слушай, мы тут с хозяйкой поговорили немного, и у нее есть для нас предложение.

— Какое?

— Давай зайдем внутрь, а то тут душно очень.

Они устроились за тем же столиком, на котором появились чашки с дымящимся кофе, бутылки с холодной минеральной водой и стаканы. Лесли скинула туфли, пошевелила босыми пальцами, налила воды, выпила и со вздохом заметила:

— Ой, хорошо-то как. Тебе налить?

— Нет, спасибо.

— Слушай, мисс Терренс, ну, Рейчел, хозяйка, говорит, что две недели назад ее продавщица ушла… вернее, сбежала со своим дружком совершенно неожиданно и она осталась одна. Совсем. А у нее как раз разыгрался ревматизм, а тут еще товар пришел, большая партия, и некому его даже разобрать. И теперь вот магазин в таком состоянии… В общем, Рейчел предлагает мне работу — привести тут все в порядок, оформить витрину и тому подобное… Что скажешь?

— А что я могу сказать? — с горечью усмехнулся Гарри. — Опять ты будешь вкалывать, а я…

— Но, Гарри, послушай! Мы уже столько раз с тобой говорили на эту тему! Ты понимаешь или нет, что у тебя серьезная травма? Понимаешь? Тогда почему ведешь себя подобно вздорному ребенку? Ты и так сейчас находишься в намного худших условиях, чем необходимы для восстановления твоего здоровья. Вместо того чтобы лежать и набираться сил, ты вчера провел в машине полночи и целый день, часть даже за рулем, что уж совсем никуда не годится. И все потому, что упрямо хочешь меряться силами со мной, совершенно здоровой. И я, заметь, еще тебе и потакаю в этих капризах. А если что-то пойдет не так? Ни ты, ни я ведь не медики и понятия не имеем, чем все это может грозить. Вспомни, что последний врач сказал. Так что давай-ка закончим эти бессмысленные разговоры и лучше подумаем о предложении Рейчел.

— А что я могу сказать? Если тебя оно устраивает, соглашайся. У меня возражений нет.

— Правда? — откровенно обрадовалась Лесли. — Замечательно! Во-первых, мне осточертело заниматься тем, чем я занималась. К тому же это теперь невозможно, даже если бы я и хотела… Разве лучше подавать пиво и кофе вместо того, чтобы проводить время в окружении таких чудесных платьев в том месте, куда люди приходят в самые радостные мгновения своей жизни? Да я могла бы делать это даже бесплатно! — с воодушевлением воскликнула она. — Но об этом и речи нет. Рейчел сказала, что будет платить мне двадцать-двадцать пять долларов в день. Немного, конечно, но… — Тут она торжествующе щелкнула пальцами. — Но самое главное: она предоставит нам квартиру, ту, что над магазином! Как тебе это, а, Гарри?