Велла Манн - Сколько стоит любовь?

– Вы любите лис? – бросил он ей вдогонку.

– Лис?

– Маленьких лис. Лисят. Может быть, мы тоже посмотрим на них весной?

Может быть.

Сирена провела вторую половину дня, наводя порядок в магазине и с нетерпением ожидая встречи с Грейнджем. Сначала она хотела позвонить матери и сообщить удивительную новость о своем наследстве, но потом решила отложить разговор до тех пор, пока сама не узнает больше.

Они с Герти уже собирались закрываться, когда в магазине зазвонил телефон. Герти сняла трубку, а потом с легкой усмешкой протянула ее Сирене.

– Я о вас думал, – выпалил Грейндж, даже не поздоровавшись. – О том, что должен отблагодарить вас за ленч. Вы сильно проголодались?

– Даже не знаю. Наверное, сандвич оказался очень сытным. Почему вы спрашиваете?

– Потому что мы находимся всего в часе езды от озера Тахоа. Что, если мы поедем туда пообедать? Там сейчас очень красиво: на крышах лежит снег, а огни отражаются в озере. Мне кажется, вам должно понравиться.

За все годы путешествий ни одно предложение что-нибудь помотреть не казалось ей более заманчивым. С радостью ответив «да», она поспешила в дом и снова встала под душ. Потом, немного покопавшись в вещах в поисках чего-нибудь подходящего, она переоделась в тонкую белую блузку и темно-коричневые слаксы. Долго возилась с прической. Еще чуть-чуть туши и помады, и она была готова.

Не совсем, решила она и вставила в уши новые огромные серьги. Вот так. Пусть попробует что-нибудь сказать.

Спустя несколько минут появился Грейндж. Он побрился и сменил одежду. От него пахло терпким лосьоном. Для нее? Легкое подрагивание уголков губ сообщило ей о том, что он одобряет ее внешность, даже рыболовные принадлежности, как он упорно продолжал называть ее серьги. Поскольку Гэллам и Герти были в комнате, она только окинула его быстрым взглядом с головы до ног, безмолвно дав понять, что ей нравятся серо-зеленая рубашка с открытым воротом и хлопковые брюки. Когда она потянулась за отцовским пиджаком, Грейндж взял его и подал ей. Его руки остановились на плечах, потом медленно скользнули вниз, до локтей. Сирена на мгновение прижалась к нему и быстро выпрямилась.

Обед. Они всего-навсего едут обедать.

Дорога до озера Тахоа по пустынной, вьющейся серпантином дороге заняла больше часа, но Сирена не имела ничего против. Небо было усеяно звездами, и их свет отражался от покрытых снегом горных склонов. За исключением нескольких так же медленно двигавшихся машин, вся дорога была в их полном распоряжении. Грейндж настоял на том, чтобы она села поближе к печке, то есть рядом с ним. У него в машине был неисчерпаемый запас кассет с рок-музыкой, которую они слушали, когда не разговаривали. Когда он начинал говорить, Сирена поворачивалась к нему, и его профиль становился с каждым разом все более и более знакомым. В остальное время она смотрела на сосны, которые на мгновение выхватывал из тьмы свет фар.

В полутьме небольшого зала отельного ресторана, висевшего над темным озером, они съели по бифштексу. Грейндж рассказал, что как-то раз летом пробовал поплавать в этом озере и чуть не отморозил ноги. Сирена смеялась, и он смеялся в ответ, а глаза его что-то говорили. Что?

Уплатив по счету, Грейндж решил показать Сирене частные коттеджи, расположенные по берегам озера. Вино растопило ее скованность, и она прислонилась к сильному плечу Грейнджа. Они выехали из ярко освещенного города и стали спускаться по узкой, как лента, осененной деревьями ухабистой дороге. Они выбрали, какой домик купили бы, если бы у них были деньги и возможность жить здесь.

– Вот этот. – Сирена указала на двухэтажный бревенчатый дом с балконом, окруженный деревьями. – Я бы все время проводила на балконе, глядя на озеро, считая звезды. А может быть… – она отодвинулась от его теплого бока и послала ему озорную улыбку, – а может быть, ловила бы рыбу на свои серьги.

Он снова притянул ее к себе.

– Вы замерзнете.

– Все это я бы делала летом. – С ним она чувствовала себя такой желанной, защищенной. Не одинокой. – А зимой я бы разжигала камин, пила горячий шоколад и читала.

– И все одна?

Он посмеивается над ней? Надеясь, что нет, Сирена обернулась к нему. Машина ехала медленней и медленней, пока не остановилась, проскрежетав покрышками по гравию. Все еще держась за руль одной рукой, Грейндж наклонился и поцеловал ее. Его правая рука поднялась от ее плеча к шее, прижала мочку уха, зарылась в волосы.

Поцелуй не был длинным. Он не был коротким. Если бы он продлился еще хоть мгновение, она уже никогда не захотела бы его прервать. А если бы он кончился раньше, она никогда не узнала бы, как замечательно он умеет целовать и как она хочет, чтобы он ее целовал. Она откинулась на спинку сиденья, чувствуя, сейчас потеряет сознание.

Казалось, что прошло много-много времени, прежде чем Грейндж прошептал:

– Так что же?

– О чем вы?

Он глубоко вздохнул, его грудь медленно поднялась и опустилась.

– Что вы думаете?

Сирена быстро заморгала, стараясь собраться с мыслями,

– О том, чтобы купить дом? Тогда мне придется покупать и снегоочиститель в придачу.

– Нет, не об этом. – Его тело содрогнулось от низкого, почти неслышимого смеха. – О том, что только что произошло.

Сирена старательно избегала его взгляда. Судя по всему, они были одни на узкой дороге, а обитателей коттеджей не интересовало происходящее снаружи.

– Мне… мне понравилось. Очень.

– Понравилось? Что ж, это только начало.

Спустя несколько часов Грейндж лежал в постели, слушая, как редкие машины проезжают по обледеневшему шоссе. Сирена спит в доме дяди и тети, свернувшись под старым пледом, и ни о чем не думает, а он, не переставая, перебирает в уме все, что случилось.

Почему он ее поцеловал?

Потому что ему казалось, что так было нужно.

Потому что он уже давно ощущает исходящий от нее внутренний жар, и не поцеловать ее было просто невозможно.

Потому что за несколько часов она перевернула его упорядоченную жизнь, и он нисколько об этом не жалеет.

Грейндж закинул руки за голову и уставился в потолок. Он никак не мог вспомнить, как пришло решение пригласить ее на озеро Тахоа. Но, наверное, как-то пришло, потому что она ответила «да», а он принял душ и побрился, прежде чем заехать за ней. Может быть, следовало повести ее в казино? Но когда они вышли из ресторана – что же они ели? – и оказались на тихой, сказочной улице, ему не захотелось ни с кем делить ее общество.

Потом она говорила о том, как будет сидеть перед камином, и он уже знал, что хочет целовать ее. Прикасаться к ней. Держать в объятиях.

И она не протестовала.