Велла Манн - Сколько стоит любовь?

Наконец она ответила:

– Я думала, вы попросите меня не лезть не в свое дело.

Он помотал головой, и она не могла отвести глаз от его растрепавшихся волос.

– Вы так выручили меня в эту бурю, – проговорил он. – Это дает определенные права.

– Значит, вы не считаете меня назойливой? Я расцениваю это как комплимент.

– Постараюсь запомнить. Я думал… – Он помахал рукой, отвечая на чье-то приветствие. – Я думал, вы так поглощены тем, что узнали о своем наследстве, что не в состоянии думать ни о чем другом.

Сирена открыла было рот, но не знала, что сказать. Сегодня она почти не думала о запертых в багажнике вещах, лишь иногда мелькали смутные воспоминания. Почему? Значит ли это что-нибудь? Нет, хватит вопросов!

– Пока я не узнаю точно, что у меня есть, – я имею в виду, сколько это стоит, не имеет смысла ломать голову.

Грейндж явно не ожидал услышать ничего подобного.

– Это невероятно! Просто невероятно! Другие на вашем месте прыгали бы от радости и беспокоились о том, чтобы продвинуться по социальной лестнице.

– Ну, а я не делаю ни того, ни другого. – Она подумала – так ли уж правильно, что она этого не делает. Но она могла быть только самой собой, а в это мгновение она была женщиной, которая стояла рядом с мужчиной, которого находила привлекательным, сексуальным, неотразимым.

Неужели действительно неотразимым?

Подавив желание глубоко вздохнуть, Сирена спросила:

– Наверное, вы опять будете привязаны целый день?

– Похоже на то. Дядя Гэллам думает только о том, как перестроить бензоколонку. Мне кажется, он готов увенчать все сооружение башней. Я надеялся, что улучу минутку, чтобы поговорить с мэром, но, видно, придется подождать.

– Значит ли это, что с ленчем тоже придется подождать?

Грейндж похлопал ладонью по животу, как будто замечание Сирены напомнило ему, что он с утра не ел. Но она думала совсем о другом: какими оказались бы его живот, бедра, грудь, если бы… если бы коснуться их.

– Я имею в виду, – пробормотала она, – что… если вы не можете оторваться от работы, я могла бы что-нибудь принести.

– Только мне не хочется вводить вас в расход, – ответил Грейндж, роясь в заднем кармане. – Возьмите денег.

– Нет, – Сирена отвернулась, стараясь не видеть, как джинсы еще сильнее обтянули его бедра, когда он искал деньги. – Уж на сандвич-то я наскребу.

– Вы не знаете, какие я люблю.

– Придется положиться на мой выбор.

– Решительная девушка, ничего не скажешь. Знаете, мне кажется, я уже видел эти сережки. Да, теперь вспомнил. Один тип ловил на такие рыбу. Осторожнее. Старайтесь держаться подальше от мест, где водится макрель.

Сирена фыркнула.

– Теперь мне ясно, что вы полный невежда. Точно такие же носила египетская царица. – Сирена повернулась на каблуках, едва не вывихнув колено, и гордо направилась через груды льда и камня к бакалейному магазину. Она надеялась, что Грейндж не наблюдает за ее не слишком грациозным уходом, и в то же время ей хотелось, чтобы он смотрел вслед и чтобы на душе у него было так же неспокойно, как у нее.

Когда Сирена вернулась, Грейндж беседовал с человеком, сидевшим в «джипе». Судя по всему, разговор был довольно серьезным. Не обнаружив в офисе Гэллама, Сирена стала ждать у бензоколонки, когда освободится Грейндж. Когда он направился к ней, она издали показала ему сандвич в пластиковой упаковке и коробку сока.

– Конечно, это не мечта гурмана, но сандвич совсем свежий. Колбаса с пикулями. Вам понравится. – Она поглядела вслед «джипу». – Старый приятель?

– Вроде того. – Он кивнул в сторону сандвича. – Спасибо. Мы с Лансом вместе учились. Я спросил, что он знает о великом проекте, и оказалось, что не больше моего. Придется провести более тщательные изыскания.

Сирена развернула сандвич и протянула ему. Его пальцы на миг задержались на ее руке, а глаза говорили… Что?

– А ничего, что… – ей пришлось начать заново. – А ничего, что из-за этих изысканий вам придется отложить возвращение в Сан-Франциско?

– К счастью, у меня отпуск. Кроме того… – Его губы медленно раздвинулись в улыбке, и он стал на двадцать лет моложе, а Сирене внезапно стало жарко. – Я наслаждаюсь жизнью. Так бывает всегда, когда я сюда приезжаю. Так много воспоминаний…

– Мне кажется, я понимаю, о чем вы говорите, – задумчиво произнесла Сирена. Может быть, разговор поможет ей остыть, подумала она. – Я имею в виду не воспоминания, конечно, а город. Он замечательный.

– Замечательный? – громко повторил Грейндж. Он стоял ближе, чем было необходимо, но Сирене не хотелось отодвигаться. – Да. Это правильное слово. Он не будоражит воображения, и в нем нет утонченности, но есть что-то честное и прочное.

– Верно, – согласилась Сирена. Если Грейндж не возражает против такой близости, то она тоже. – Когда я покупала сандвичи, кассирша, молодая девушка, спросила, надолго ли я здесь. Я ответила, что пробуду некоторое время, и она сказала, что хорошо бы я задержалась до весны, когда растает снег. Она и ее друг любят ездить на попутных машинах в горы и никак не дождутся весны, чтобы посмотреть, вывелись ли лисята в норе, которую они нашли. Я хочу сказать, что в больших городах не встретишь таких открытых людей.

– Да, не встретишь.

Сирене показалось, что в голосе Грейнджа прозвучала нотка ностальгии. Конечно, с такой профессией можно жить только в большом городе. Но его улыбка говорила Сирене, что в нем осталось что-то от беззаботного деревенского мальчишки. И когда он приезжал сюда, эта часть его существа пробуждалась. Точно так же и в ней этот тихий живописный город пробуждал какое-то волнение.

Как волновала ее близость Грейнджа.

Поскольку клиентов пока не было, Грейндж предложил использовать в качестве стола капот тягача. Они ели, разделенные стрелой с тросом, и Грейндж рассказывал, как рос в городе, где все его знали, а дядя с тетей разрешали приходить и уходить из дому когда вздумается. Когда он спросил Сирену о ее детстве, она описала свои путешествия с отцом по Европе. Она умела говорить на полудюжине языков. Сдвинув брови от напряжения, Грейндж сказал, что они получили такое разное воспитание, что непонятно, как у них может быть что-то общее. Но его потемневшие глаза говорили, что он сам не верит своим словам.

Тем временем образовалась очередь за бензином. Сирена сначала помогла ему, а затем сообщила, что возвращается к тете Герти в магазин, где ее ждет не такая грязная работа и где никто не смеется над ее украшениями. Грейндж пообещал зайти за ней, как только закроется станция.

– Вы любите лис? – бросил он ей вдогонку.

– Лис?

– Маленьких лис. Лисят. Может быть, мы тоже посмотрим на них весной?