Анжела Марко - Грезы Мануэлы

— Не знал, не знал, — передразнил адвокат то ли себя, то ли его и достал из шкафчика бутылку сухого белого вина.

Виктор неодобрительно посмотрел на своего хозяина, но опять же промолчал. Адвокат налил в пластмассовый стаканчик вина и выпил одним глотком.

— А если он все разболтает? — выдохнул Пинтос.

Зрачки адвоката колко и цепко впились в Виктора.

— Сеньор Пинтос, — заговорил сыщик, — уверяю вас, он ничего не знает, абсолютно ничего, уверяю вас!

— Ничего конкретного, но что-то он видел здесь, — зло усмехнулся адвокат, — что-то спросил там… — Пинтос безжалостно раздавил в руке стаканчик. — Если все это, Виктор, попадет в руки такого простака, — сказал он, — произойдет непоправимое!

— Знаете, что я думаю, адвокат? — возразил Виктор. — Скорее всего он вытянул все денежки из семьи Салинос и смылся из страны.

— Ой ли! — воскликнул адвокат.

— Я уверен!

— Да?

— Да, я совершенно уверен, — убежденно произнес Виктор, — что он давно уехал из страны.

— Да? — усмехнулся Пинтос.

— Да!

Адвокат наклонился к Виктору и зло прокричал:

— Нет и нет! — Затем сел на стул и, глядя в глаза детективу, отчеканил каждое слово: — Такие субъекты не могут на что-то решиться сами, и сделай одолжение, найди его!

Последнюю фразу адвокат произнес медленно и грозно. Это была не просьба, это был приказ.

Виктор закивал головой.

— Най-ди, — произнес адвокат по слогам и с силой стал сжимать раздавленный стаканчик.

— Да, да…

— Ищи!

Адвокат встал и, сняв очки, медленно вытер лоб.

— А когда найдешь, — заговорщически произнес он, — позаботься о том, чтобы он не болтал…

Сеньор Пинтос достал из папки фотографию Хуанхо и не спеша положил ее на стол перед Виктором. Тот медленно взял фотографию и засунул ее во внутренний карман пиджака.

— А теперь убирайся! — негодующе взвизгнул адвокат и указал Кастилио рукой на дверь. — И помни!..

Виктор вскочил со стула и, преданно мотнув головой, попятился к двери, стараясь не смотреть в глаза хозяину.

Когда дверь закрылась, адвокат Пинтос отхлебнул из бутылки приличную дозу вина и воскликнул:

— Идиот!

К парадному подъезду дома Герреро бесшумно подкатил светлый лимузин и так же тихо остановился у входа…

Бернарда была одна в доме и, услышав звон входного колокольчика, направилась из столовой встретить гостя.

— Интересно, — удивилась она, — кого это принесло в такой неподходящий момент.

На ходу она разгладила ажурный белый воротник на коричневом строгом платье, поправила свои черные с проседью волосы и не спеша открыла дверь.

На пороге стоял сеньор Салинос.

— Добрый день, — поздоровался Фернандо.

— Сеньор Фернандо?! — изумилась она.

Он чуть склонил голову.

— А сеньоры Исабель нет дома. — Как бы извинилась за отсутствие хозяйки Бернарда.

— Я знаю, — спокойно ответил Фернандо, — я только что расстался с нею в офисе ее матери.

Салинос неловко переминался с ноги на ногу.

— Я хотел бы поговорить с вами, — наконец сообщил Фернандо цель своего визита.

Бернарда удивленно подняла брови.

— Со мной?

— С вами.

Она пожала плечами.

— Если позволите, — заметил Фернандо, — мы могли бы пройти в дом и там обсудить некоторые вопросы.

— Ой, извините, сеньор!

Бернарда засуетилась, приглашая Салиноса в дом…

— Проходите!

— Благодарю.

— Проходите сюда, — она открыла дверь в просторную залу, — здесь вам будет удобно.

Проводив гостя в комнату, она указала рукой на большое кожаное кресло возле камина:

— Садитесь, пожалуйста.

— Вы очень любезны.

Сеньор Салинос медленно опустился в кресло, предварительно откинув полы своего светлого пиджака.

— Спасибо. Так вот, прежде всего я хочу вам сказать, — начал он после минутного замешательства, — я пришел сюда не из праздного любопытства, а напротив, ради счастья сеньориты Исабель Герреро.

Бернарда понимающе опустила глаза.

— Она считает, что забыла все, что касается ее детства, — развивал свою мысль Фернандо, — но я полагаю, что это не так, что эти воспоминания заложены в нее бессознательно…

Он посмотрел на Бернарду:

— Не знаю, понимаете ли вы меня…

Домоправительница внимательно его слушала.

— Что вы хотите знать?

Лица обоих были сосредоточенны.

— Я хочу знать все, — медленно проговорил Фернандо, — об ее отце.

Сердце женщины сжалось и на некоторое время перестало биться, но Бернарда сумела взять себя в руки и, не выдав ни единым жестом своего замешательства, решительно произнесла:

— Хорошо.

Она медленно поднялась с дивана, собираясь с мыслями. Ее мозг лихорадочно работал.

— Я расскажу вам все.

Мать Исабель не спеша и с достоинством устремила свой взор на жениха своей дочери.

Фернандо был весь внимание.

— Я слушаю вас.

Бернарда тяжело вздохнула.

— Хорошо, слушайте…

Бернарда долго и вдохновенно рассказывала историю «отца» Исабель. Ее глаза то наполнялись слезами, то сверкали огнем… Женщина прекрасно понимала, что от ее рассказа будет зависеть будущее Исабель.

Фернандо слушал повествование, стараясь не дышать и не перебивать ее ни словом, ни жестом. Наконец она грустно заметила:

— Вот и все…

Фернандо почтительно встал.

— Искренне признателен вам за то, — поблагодарил он, — что вы мне рассказали. — Он немного замялся и добавил: — Тем более что вам, должно быть, нелегко было вспоминать все это.

Бернарда грустно вздохнула:

— Я хочу только счастья Исабель.

— Я тоже, Бернарда, — заверил сеньор Салинос, — и не думайте, что я пришел в этот дом, чтобы копаться в чужих судьбах… — Фернандо открыто посмотрел на женщину. — Совсем нет, — заявил он, — тем более что этот человек уже умер, Бернарда.

Женщина смахнула набежавшую слезу.

— Сеньор Салинос, — нерешительно заметила она, — если бы я не знала о ваших планах относительно Исабель, уверяю вас, я бы никогда не рассказала вам всего этого.

Фернандо склонил голову.

— Спасибо. — Он подошел к ней. — Уверяю вас, Бернарда, — искренне заверил молодой человек, — что с сегодняшнего дня я всегда буду вашим верным союзником.

— Спасибо, — с дрожью в голосе произнесла женщина, — спасибо, сеньор Салинос. — Она пристально взглянула на Фернандо и добавила: — Единственное, что я прошу, так это помнить, что все, о чем я вам рассказала сегодня, — очень личное… — Взволнованная женщина подбирала подходящие слова: — Это… Это семейная тайна, — вымолвила Бернарда, — и никто не должен об этом знать.