Стань моей мечтой - Виктория Рогозина

— Мы стараемся, — хмыкнул Олег, уже разливая всем по новой кружке чаю.

— Прямо как семья мстителей, только без трико и масок, — фыркнул Никитос, и все засмеялись.

На кухне стало тепло не только от духовки, но и от ощущения чего-то очень настоящего — поддержки, принятия, и пусть немного безрассудной, но искренней доброты.

Когда за Никитосом и Мишей захлопнулась дверь, на кухне наступила уютная, почти домашняя тишина. Варвара поставила в раковину последние кружки, а Олег, всё ещё сидя за столом, размешивал чай, чуть улыбаясь уголком губ.

Елена Павловна откинулась на спинку стула и, потянувшись, глянула на детей:

— Ну что, расскажите, как в школе?

Олег пожал плечами, словно сдерживая длинный вздох:

— Да как всегда. Ничего не изменилось. Но Варька у нас упертая, идёт в лобовую. Со страхом лицом к лицу. Даже я не всегда бы так смог.

Варвара чуть опустила взгляд, но в её глазах мелькнула искорка благодарности. Мама кивнула одобрительно и мягко улыбнулась:

— Молодец, доченька. Это смелость, настоящая.

Она помолчала и вдруг, чуть виновато, сказала:

— Меня тут на выходные пригласили… ну, на дачу. Подруга молодости, у неё компания собирается. Я думала... съездить.

Олег тут же хмыкнул и поставил чашку на блюдце:

— Мам, мы за. Нам с Варей важно, чтобы ты была счастлива. А дача — это почти счастье, особенно если там есть мангал и не очень много пафоса.

— И комары, — добавила Варвара с улыбкой.

— Комары — это проверка на настоящую любовь, — подмигнул Олег.

Елена Павловна рассмеялась, встала и обняла обоих сразу — сперва чмокнула Олега в лоб, потом Варю в макушку.

— Золотые вы у меня. Вот счастье-то, когда такие дети рядом.

Она почти пританцовывая вышла из кухни, напевая что-то себе под нос, и скрылась в своей комнате, оставив после себя аромат духов и лёгкую аранжировку хорошего настроения.

Олег и Варвара переглянулись — и впервые за вечер оба просто улыбнулись, без слов, но с чувством тёплого, родного уюта.

Глава 22

Миша стоял у подъезда, зевая в кулак и лениво перебирая лямку рюкзака. Было раннее утро, небо ещё не решилось проснуться окончательно, и воздух был прохладным и влажным.

Как только из подъезда вышли Олег с Варварой, он встрепенулся, будто включили невидимый тумблер. Улыбка сразу расползлась по лицу, глаза засверкали. Он шагнул навстречу, глядя только на Варвару:

— Ты сделала лабораторку по химии? — спросил с самым невинным видом.

Варвара чуть прищурилась, уловив подвох, но всё же кивнула:

— Сделала. Дам тебе списать, не переживай.

— Варя, ты лучшая, — с облегчением выдохнул Миша.

Олег позади них фыркнул, чуть качнув головой. Он-то знал, что Миша лабораторку сдал ещё ночью — сам помогал разобраться в одной из задач, пока они параллельно обсуждали план по сайту. Но спорить не стал. Миша слишком явно использовал химию как предлог для лишней минуты рядом с его сестрой. И выглядел при этом вполне искренне.

— Коврижка, кстати, была — огонь, — добавил Миша уже с чувством, оборачиваясь к Варваре. — Мама сказала, что такой вкусной домашней выпечки у нас давно не было.

Варвара просияла:

— Правда? Очень рада, что понравилось. Я передам рецепт, если хотите.

— Обязательно! — с жаром ответил Миша, глядя на неё так, будто рецепт был не главным, что его интересовало.

Троица неспешно зашагала по тихому утреннему двору в сторону школы. Сквозь окна подъездов доносился аромат кофе и звуки собирающихся на работу жильцов. Где-то ворчал двигатель прогреваемой машины. А между Олегом, Варварой и Мишей витало что-то лёгкое, предвкушающее — утро новых дел, планов, и, возможно, ещё чуть-чуть чего-то похожего на начало большой дружбы. Или даже чего-то большего.

Друзья привычно прошла через школьные ворота, сквозь поток учеников и привычный гул начала дня. Кто-то зевал, кто-то смеялся, кто-то дописывал домашку на ходу. У входа разошлись — Миша свернул к кабинету алгебры на первом этаже, помахал Варваре рукой и с лёгкой улыбкой исчез за углом.

Олег с сестрой поднялись по скрипящей лестнице на второй этаж. Варвара несла в руках аккуратную папку с тетрадями, а Олег что-то тихо ей рассказывал — скорее всего, про новый шутник Никитоса. Но как только они вошли в кабинет географии, улыбки мгновенно сошли с лиц.

Их стол — крайний у окна — был облит чем-то мерзким. Клей стекал на пол, переплетаясь с густыми разводами красной краски. Блестело и липло. Чьи-то ручки и тетради плавали в этой жижи, а вокруг уже собралась небольшая толпа. Слышался хохот. Кто-то из одноклассников даже снял видео на телефон.

— Ну что, художники, нравится новая композиция? — хмыкнул один из парней.

Из-за спин вышел Егор. Вылощенный, самодовольный, с насмешкой во взгляде. Он скрестил руки на груди, глядя на Олега.

— И чё ты мне сделаешь? — проговорил он с ленцой, будто заранее наслаждаясь своей неприкосновенностью.

Олег на мгновение задержал взгляд. Его лицо было спокойно, слишком спокойно. И вот тогда он медленно, очень медленно, расправил плечи и… просто широко улыбнулся. Беззвучно. Спокойно. Почти лениво.

В классе повисла тишина. Егор заметно напрягся.

— Ну, ну давай, улыбайся, — буркнул он, уже не так уверенно.

Олег не ответил. Он просто достал телефон, включил камеру и направил на стол, фиксируя улики. Потом поднял камеру на одноклассников, снимая их реакции. Варвара стояла рядом, бледная, но прямая, как струна. Она не сделала ни шага назад.

— Всё, что вы сейчас сделали, — тихо сказал Олег, не убирая телефона, — скоро увидит гораздо больше людей, чем вам бы хотелось.

— Это угроза? — хмыкнул кто-то с задней парты.

— Это справедливость, — отозвалась Варвара. Голос у неё дрожал, но она сказала это так, что один из хохочущих учеников поспешно спрятал телефон.

Олег посмотрел на неё с одобрением. А потом убрал телефон в карман, повернулся к Егору и, всё так же спокойно улыбаясь, добавил:

— Наслаждайся последними спокойными деньками, король клея.

И сел за соседнюю парту, словно ничего не случилось. Варвара осторожно села рядом. Урок должен был вот-вот начаться, но всем было ясно — началось нечто гораздо большее.

В класс с резким щелчком каблуков вошла Наталья Геннадьевна — тонкая, как кипарис, с короткой, строгой стрижкой, из-за которой её черты казались еще строже. Папка в руках, линейка под мышкой.