Стань моей мечтой - Виктория Рогозина

Но только замахнулась — Олег поднял руку, перехватил линейку, и, чуть надавив, с лёгким треском сломал её надвое.

В классе наступила тишина, такая, что было слышно, как кто-то сглотнул слюну.

Олег поднял взгляд и сказал ровно, спокойно, но в голосе звучала железная твердость:

— С этого дня я буду снимать каждый ваш урок. Если ещё раз позволите себе подобное поведение — удар, крик, угрозы, — записи уйдут куда надо. И поверьте, их увидят.

Он достал из кармана смартфон и показал, что запись уже идёт.

— И в интернет видео попадёт. Не сомневайтесь.

Вера Степановна фыркнула, будто не поверила.

— Думаешь, меня испугаешь? Я — учитель года. И ничто мне не страшно!

Но уверенности в голосе поубавилось. Варвара, сидя за партой, поймала взгляд Олега и еле заметно кивнула. Всё менялось. Потихоньку, шаг за шагом, но менялось.

А Олег... он просто улыбнулся — коротко, чуть насмешливо. Потому что знал: система дрогнула.

Глава 24

Олег с Варварой вышли на крыльцо — наконец-то, уроки закончились. Весеннее солнце клонилось к горизонту, красновато-золотое, как мед в чайнике. Перед школой, облокотившись на перила, уже стояли Никитос с привычной самоуверенной ухмылкой и его банда — парни в темных куртках, которые выглядели так, будто за словом в карман не полезут. Рядом держались Миша, Славик и Жэка.

Женя со Славой заметно нервничали, переглядывались, словно не были уверены, правильно ли поступают. Варвара это заметила, но с мягкой улыбкой подошла ближе и сказала:

— Нас становится всё больше.

Женя чуть потупился, но собрался с духом:

— Мы... мы еще троих ждем. Они просто... не очень общительные.

— Подождём, — спокойно сказал Олег, оглядывая всю компанию. — Не проблема.

Прошло меньше минуты.

По дорожке к школе направлялись трое — худые, в очках, с рюкзаками, как будто только из олимпиады по программированию вышли. Один из них нёс портфель, будто в нём весь смысл жизни. Когда подошли ближе, они остановились немного в стороне, переглядываясь.

— Это они? — тихо спросила Варвара.

Слава кивнул.

— Это Антон, Лёня и Сема. Они в шахматном кружке, но Антон ещё в монтажке шарит.

Никитос усмехнулся, приподняв брови.

— Ну чё, выдвигаемся? — проговорил он, громко и легко. — Самое время начать настоящее дело.

Толпа, разная, но объединённая чем-то большим, чем просто желание мстить, двинулась с крыльца, покидая территорию школы.

Они шли по дворам, сбивчиво переговариваясь, кто-то обсуждал камеры, кто-то — идею с рубриками. Было ощущение, что начинается не просто проект, а движение. И первая их точка — подвал у Славки.

Вскоре они дошли до нужного дома — старенькая пятиэтажка с облупившимися стенами и потертым козырьком. Слава ловко вставил ключ в замок на дверце в подвальное помещение и, повернув его, щёлкнул язычком, впуская всех внутрь. Металлическая дверь со скрипом открылась и затем плотно захлопнулась за последним вошедшим.

Внутри было неожиданно просторно: кирпичные стены, линолеум на полу, пара старых диванов по углам, столы, стеллаж с техникой и хлама чуть меньше, чем ожидалось. Освещение — тёплое, уютное. В воздухе пахло пылью, но не сыростью. Места хватало всем.

Олег прошёл к центру и, оглядев собравшихся, сказал:

— Для начала давайте познакомимся. Просто, коротко. Кто есть кто, чем может помочь. Ну и — напомним себе, зачем всё это.

Чувствовалась некоторая напряжённость — ребята переглядывались, явно не все были знакомы между собой. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то крутил в руках ручку или шнур от капюшона.

Варвара шагнула вперёд, уверенно, с тёплой, поддерживающей улыбкой.

— Я рада, что мы здесь. Что нас становится больше. Что у нас есть одна цель — чтобы ни с кем больше не случилось того, что случалось с нами.

Она оглядела всех по очереди, и, не встретив возражений, мягко добавила:

— Если никто не против, я начну первая.

— Жги, принцесса! — подал голос Никитос, усевшийся на подоконник.

Варвара коротко засмеялась и, кивнув, продолжила:

— Итак. Всем привет, кого не видела. Я Варвара Хазер. И я была жертвой буллинга в прошлом году.

Некоторые ребята чуть переменились в лице, кто-то отвёл взгляд. Но наступила тишина — настоящая, та, в которой каждое слово было услышано.

Варвара на мгновение замолчала, будто собираясь с силами, и продолжила, уже серьезнее, тише, но с особым нажимом в голосе:

— Масштаб буллинга, с которым я столкнулась, дошёл до такой степени, что мне пришлось уйти из школы. Долго восстанавливаться. Дорого лечиться. Мне тогда казалось, что я не выдержу. Что мир сломался, и я вместе с ним.

Она провела ладонью по запястью, будто проверяя, всё ли цело теперь, и посмотрела на присутствующих:

— А потом… я вернулась. И поняла, что ничего не изменилось. Всё то же самое. Те же взгляды, те же шепотки за спиной. И в центре всего этого — Егор.

Кто-то из новеньких шумно вздохнул, кто-то тихо кивнул, будто соглашаясь. Олег стоял позади, скрестив руки на груди, и слушал сестру с лёгкой, спокойной уверенностью.

— Его не трогают. Его боятся. Учителя либо делают вид, что не видят, либо напрямую его покрывают. Одноклассники — большинство — стараются не связываться. Кто молчит, кто смеется, кто просто отводит глаза.

Варвара помолчала секунду.

— Мы с Олегом и ребятами поняли, что стрелками и драками эту систему не победить. Всё это — лишь повод для очередного «разобраться во дворе», а завтра снова то же самое. Потому что суть не в драках. А в молчании. В том, что никто не говорит об этом вслух.

— И вот тогда и родилась идея проекта.

Она шагнула чуть ближе, загоревшись изнутри:

— Мы хотим снимать. Показывать. Говорить. Не просто жаловаться — а документировать. Освещать то, что происходит в коридорах, в классах, за спинами учителей. Чтобы каждый, кто захочет, мог увидеть, как всё устроено на самом деле.

Кто-то тихо пробормотал «да» — Варвара не заметила, кто именно.

— Мы хотим, чтобы у каждого, кто боится — был выбор. Чтобы он знал: он не один. Что есть ребята, которые его поддержат. Чтобы Егор и ему подобные поняли — теперь это не их территория. Что сила уже не на их стороне.

Она перевела дыхание и добавила:

— Сегодняшний сбор — лучшее доказательство. Нас много. Нас становится больше. И если мы будем едины, если будем организованы — Егору