Грешники (СИ) - Лель Агата

Твою же ты мать, Вика, ну что ты творишь.

Внезапно она перестаёт улыбаться и приблизившись почти вплотную к моим губам:

— Поцелуй меня. Как в прошлый раз.

— Как в том твоём сне?

— Это был не сон, и мы оба это знаем.

Она тоже тяжело дышит, на висках блестят бисеринки пота.

И как тут держать себя в руках, когда от поцелуя и всего остального нас отделяют считанные миллиметры и жалкие клочки ткани?

Нет, уже никак.

И я всё-таки её целую. Очень жадно. Гуляю руками под широкой футболкой, а потом вовсе снимаю её, отбрасывая куда-то на пол.

Бывают моменты, когда невозможно контролировать себя, когда тебя накрывает и нет ни единой возможности слиться и дать заднюю. Вот сейчас тот самый момент. Мне надоело бороться с собой и заодно с ней, потому что она осознанно делает всё, чтобы я пересёк границы.

И сегодня я их пересеку.

— Когда я говорила, что люблю тебя, я не врала, Саш, — шепчет она между поцелуями. — Мне не кажется, я знаю точно.

— Вика, пожалуйста, давай не будем сейчас об этом, хорошо?

— Но это ведь правда! — обхватывает мои щёки горячими ладонями и лихорадочно смотрит в глаза: — Я не хочу, чтобы ты уезжал. Не уезжай, пожалуйста. Оставайся! Я постараюсь измениться, клянусь. Буду бегать с тобой по утрам и есть твою дурацкую овсянку.

— Дурочка, ты думаешь, мне это всё важно?

— Ну ты же правильный такой, а я так… в голове ветер. Но я исправлюсь, обещаю. Скажи, что не уедешь. Поклянись!

Когда красивая девушка задаёт вопросы сидя на тебе верхом полуголая, любой мужчина готов подтвердить что угодно. И я тоже хочу сказать то, что она желает услышать, просто проронить это лживое "конечно, я останусь" — и тут же получить своё. Увы, так делают все. Мужики постоянно врут, чтобы затащить понравившуюся девчонку в постель. Девчонки врут, что он самый лучший, чтобы мужика в этой постели удержать. Мир помешан на сексе и что-то в этом есть.

Я хочу, чтобы Вика осталась сегодня со мной. Да, я ужасно хочу с ней переспать, но врать ей не буду. Ей всего девятнадцать, не хочется быть тем, кто ещё больше укрепит её уверенность в том, что все мужики козлы.

— Прости, но я не могу тебе в этом поклясться.

Она смотрит на меня обиженно, глаза медленно заполняются слезами.

— То есть затащил меня в койку, а потом просто свалишь типа ничего не было? Да? Вот так ты планировал?

Ну вот, о чём я и говорил…

— Ну вообще-то это ты ко мне пришла. И технично соблазнила.

— Ну ты и козёл! — прикрыв грудь рукой, ловко спрыгивает с меня на пол. Отыскав футболку, неверными движениями натягивает её через голову обратно. — Знаешь, что я сейчас сделаю? Я маме позвоню, скажу, что ты меня домогался!

— Прямо-таки домогался?

— Именно!

— Руки распускал?

— И не только руки!

— Угу, ну давай, звони, — провожаю её взглядом до двери и непроизвольно вздрагиваю, когда эта самая дверь хлопает так, что штукатурка с потолка посыпалась. — Спокойной ночи, чокнутая, — кричу вслед.

— Иди в задницу!

Вот точно чокнутая. И причем на всю голову.

А ведь я просил её просто помолчать! Просто. Помолчать. Но ей нужно было заговорить и всё испортить.

Выключаю ночник, пытаясь успокоиться раздражённо поворачиваюсь на бок и не смотря на взвинченное состояние… улыбаюсь.

Дурочка малолетняя.

***

— Эй, хватит дрыхнуть, подъём!

Одеяло каким-то чудом взмывает в воздух, обдавая разгорячённое после сна тело прохладным воздухом плохо отапливаемой комнаты.

Морщусь, открывая один глаз.

Вика.

Стоит напротив: волосы затянуты в тугой хвост, в чёрных обтягивающих лосинах и такого же цвета водолазке.

Что ж ты хорошенькая-то такая.

— Который час?

— Семь утра. Филонишь, дядь Саш. Поднимай зад, на пробежку пора, — сверху на меня комом падает мой спортивный костюм. — У тебя сорок пять секунд, а то я на пары опоздаю, — и уходит, старательно виляя пятой точкой.

Откидываюсь обратно на подушку и ловлю себя на том, что вместо раздражения на её откровенно беспардонное поведение снова давлю улыбку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Эта девчонка меня точно когда-нибудь с ума сведёт.

Часть 26

Вика

— Это был просто трэш какой-то и музыка полный отстой. Да? — пихает меня локтем в бок Катька. — Вик, Алё!

— А? — оборачиваюсь. — Ты о чём?

— Вечеруха, говорю, тухлая какая-то была. Ни одного нормально пацана, наши только ушлёпки да какие-то старпёры с района. Скукотища.

— Угу, — боже, ну какая ты занудная, Рогачова.

— Эй, а ты чего такая, как будто с утра дунула? Лыбишься чему-то своему, — снова пихает меня локтем. — Или… подожди. Ты втюрилась, что ли? В Сашку? Ты обычно плывёшь, когда тебе кто-то нравится.

— Может, и втюрилась, тебе какое дело.

— Вы что, — округляет глаза и понижает тон: — Переспали?

— Может, и переспали. Говорю — тебя не касается.

— Эй! Я думала, мы настоящие подруги! Я вот тебе всё-всё рассказываю, Тишевская, даже то, что вообще никому знать нельзя. Вспомни хотя бы ту вписку два года назад, когда меня…

— Ну ладно, — стреляю взглядом по сторонам, убеждаясь, что никто не греет уши. — Он мне нравится, да. И я ему тоже.

— А секс был?

Мнусь. Так хочется сказать: "да, был!", чтобы она офигела, может, даже позавидовала, ведь я же знаю, что Саша ей тоже сразу понравился. Подружки-подружками, но лёгкая конкуренция между нами присутствовала всегда. Ей даже Рустам когда-то нравился, но потом он на меня переключился. Идиотка, лучше бы Рогачовой этот "ценный" кадр отдала.

Хочется приврать… и я привираю, напуская лёгкого тумана.

— Нет, до секса не дошло. Но… кое-что всё-таки было.

— Ого-го, — глумливо хихикает. — Он тебе или ты ему?

— Дура ты! — засмеиваю ответ, решив отдать право додумать ей самой.

Да, не было ничего и я сама всё испортила, полезла с этими дурацкими разговорами. Но мне так хотелось услышать, что он тоже на меня запал, что хочет бросить всё и остаться со мной. После этой его встречи с бывшей, или кто она ему там эта тёлка из клуба, хотелось особенно.

Заревновала, наворотила глупостей, танец этот неуклюжий, чёрт меня вообще дёрнул! Хотя ему понравилось, я всё-ё-ё видела… Восхищение в его глазах придало уверенности, развязало язык. Но я совсем забыла, что Саша — не зелёный пацан, а мужчина, который не станет юлить. В общем, проще говоря — наложила сама себе в карман. Даже обиделась в первый момент на его честность, ушла, потом пожалела, вернулась, а он уже спит.

Дура, что тут ещё скажешь. Дура…

Он останется здесь! И я сделаю для этого всё. Теперь-то я знаю, какой мужчина мне нужен. Отношения с Самбуровым были жалкой пародией. Пародией на чувства, страсть. Да он сам пародия мужика. А Саша — он… он потрясающий.

Утром я сделала вид, что не было между нами никаких тёрок, позвала его на пробежку. И он тоже сделал вид, что ничего не было. Мы улыбались, шутили, я даже съела потом его блевотную овсянку и не выкурила ни одной сигареты. При нём. Но я решила, что обязательно брошу! Я готова меняться, и даже не для того, чтобы угодить ему, просто рядом с ним хочется на самом деле стать лучше.

Как жаль, что после шараги у меня смена в забегаловке, целый длинный день без него…

Но каково было моё удивление, когда выйдя из подсобки кафе уже в форменном фартуке и юбке, я увидела за одним из столиков его. Сашу. В тёплом свитере с воротником "под горло", чёрных джинсах и берцах. Он не увидел меня сразу: копался в телефоне и у меня тут же молниеносно мысль — с кем это он переписывается? А вдруг это вчерашняя тёлка? Или бывшая жена? Или ещё какая-нибудь курица из Москвы, о которой я ещё не знаю!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я даже не подозревала, что могу быть настолько ревнивой!

А потом он оторвал взгляд от телефона и посмотрел прямо на меня… и на сердце сразу же стало теплее, и в животе стая бабочек, как в этих ваших слащавых женских романах.