Грешники (СИ) - Лель Агата

— Отвали вот сейчас, Кать, ладно? Не до тебя!

— Нет, ну вообще, так-то она тоже ничего такая…

— Ты в своём уме? — закипаю. — Она же жирная!

— Ну, так скажем — до жирной ей далеко. Есть за что подержаться, фигуристая, как Семенович в лучшие годы. Мужикам такие нравятся.

— Это ты меня так поддержать пришла?

— Ладно, извини, жирная, конечно. Может, ну его, давай по коктейльчику?

Я обещала Саше вести себя прилично и впервые собиралась сдержать слово… Но теперь… какого чёрта? Он меня одну бросил! И кто знает, чем с этой тёлкой там сейчас занимается! И неизвестно ещё, что за тёлка, может, ещё какая-нибудь бывшая жена объявилась, он, как оказалось, та ещё шкатулочка с сюрпризами.

А самое в этом всём обидное то, что Катька права — она не жирная и такие мужикам реально нравятся.

Оборачиваюсь на выход — нет их, конечно, "болтают". Вспоминаю, как она его по-свойски лапала, как смотрела, слюной всё закапала… Прямо хоть иди и грей уши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Часть 23

Саша

— Так ты тут всё-таки какими судьбами? — выдыхает Надя сизую струю дыма, глядя на меня слегка расфокусированным, но определённо порочным взглядом. — Будешь? — тянет пачку.

Отрицательно качаю головой и улыбаюсь ещё одному привету из прошлого.

Надя Бархатова — медсестра из моей прошлой воинской части, главная эротическая фантазия всех неокрепших могзами призывников и что уж, половины офицерского состава. Такие как она просто не могут не обратить на себя внимание — весёлая, лёгкая на подъём, симпатичная. Мне она тоже нравилась, и у нас даже завязалось некое подобие романа, но потом я познакомился с Олей и ни до чего серьёзного с Бархатовой так и не дошло. Если, конечно, можно поставить на одну ступень Бархатову и "серьёзное".

— По делам приехал, были кое-какие.

— К Ольге, небось?

Конечно, как я мог забыть о том, что Надя всё про всех знает, толку от неё что-то скрывать.

— К ней самой.

— Всё забыть не можешь?

— Нет, давно забыл, столько лет прошло.

— И правильно, чего на одной замыкаться, баб много, а ты у нас такой один. Я тебя даже не сразу узнала, ты и был красавчик, но сейчас ну просто Бред Питт в его лучшие годы. Хотя можно подумать, что у него были когда-то худшие, — хохочет, туша окурок о край металлической урны. — А со службой что? Слухи разные ходили.

— А ты поменьше доверяй слухам, Надь.

Уж что-что, а эту часть недавнего прошлого мне точно обсуждать не хочется. Гордиться там, увы, нечем.

— А жаль, из тебя бы вышел отменный генерал, не чета нашему Боровских. Скучаешь?

— По Боровских?

— По службе, юморист. Чем теперь на вольных хлебах заниматься планируешь?

— Да чёрт его знает, может, ЧОП свой открою, а может, в семейный бизнес подамся, ещё не решил.

Оборачиваюсь на вход, словно желая убедиться, что Вика не стоит там сейчас в одном платье и не мёрзнет, подслушивая. Эта может. Ревнивая как кошка. Возомнила же себе всякого, может глупостей каких-то натворить.

Вообще, конечно, и я молодец: оставил её там одну, предоставив тем самым полное право фантазировать что угодно и посылать в мою сторону мысленные проклятия.

По-хорошему надо было обменяться с Надей телефонами и поболтать позже, или не дистанцироваться так далеко, чтобы Вика не нервничала, представить их друг другу хотя бы, чтобы вопросов не возникло. И будь это официальное свидание с Викой, так бы всё и произошло, но есть одно весомое НО — это не свидание. Более того, я вроде как делаю всё, чтобы искусственно увеличить между нами дистанцию. Останься я сейчас с ней, она бы непременно решила, что у нас "любовь", а вот это крайне нежелательно.

Логичный вывод, абсолютно трезвый, но в глубине души ужасно не по себе, что я всё-таки бросил её там одну…

— Бизнес — идея крутая, тебе пойдёт костюм. Галстук, вот эти все дела. Хотя тебе и форма шла. Я тебя как первый раз только увидела, зелёного ещё, сразу влюбилась. Серьёзно, не надо мне вот так тут улыбаться!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— А сколько ты раз замужем была, напомни?

— Официально — три. А ты откуда знаешь, что не один? Подсматривал за мной через соцсети? А ну колись! — пихает меня кулачком в бок.

— Извини, не додумался как-то. Просто догадался.

Надя хохочет, совершенно не обижаясь, не забывая при этом строить глазки. Кажется, режим "флирт" у неё работает нон-стопом.

Бархатова — профессиональная соблазнительница, сколько пар разбила в части — не сосчитать, Оля меня к ней ревновала всегда жутко, хотя повода не было. Мы как начали с ней вместе жить, я сразу дал понять Наде, что даже вот такие вроде бы безобидные шутки пусть прибережёт для кого-то другого, мне нервы моей будущей жены были дороже мимолётного флирта.

А теперь я давно в разводе, она, как я понимаю, тоже…

— Слушай, а может, ну его, этот клуб, Сань? — переключает взгляд на режим "убить наповал": — Ну что мы с тобой как малолетки. Поехали ко мне, я двушку в ипотеку недавно взяла, обмоем. А ещё взяла огромную, просто гигантскую… — понижает тон и играет бровями — …кровать.

— Её тоже обмоем?

— Нет уж, её как следует протестируем.

— Бархатова, ну ты точно не меняешься, — обнимаю её за плечо, по-дружески, чем ставлю жирную точку в её ну вот совершенно неинтересном для меня приглашении.

Надька хоть и настойчивая, но далеко не дура, поняла всё сразу же.

— Жаль, Градов, это был бы лучший отпуск в твой жизни, уверяю. Ну как хочешь, дважды не предлагаю, — игриво поправляет выдающуюся грудь, а я снова быстро оборачиваюсь, что не остаётся незамеченным собеседнице: — А кого это ты там всё время высматриваешь? Девчонку ту свою?

— Да она не моя.

Чуть не добавил "к сожалению".

— А вот она так явно не думает. Она же тебя глазами пожирала и меня заодно, только меня в контексте с лица земли стереть. Ох и попьёт у тебя такая крови, точно тебе говорю. Пиранья, прям как я лет пятнадцать назад. Кстати, она школу хоть закончила?

— Ей девятнадцать, Надь, ты за кого меня держишь.

— О, я в её годы уже развелась со своим первым, — ловит мой удивлённый взгляд и снова смеётся. — Да, в восемнадцать выскочила по дурости, в девятнадцать развязалась. Не моё это — тратить жизнь не на тех людей, да и молодость слишком уж быстротечна… Ну что, пошли внутрь? Горячих поцелуев от тебя, как я поняла, не дождёшься, а вхолостую стоять только задницу морозить, — берёт меня под руку и мы вместе возвращаемся обратно в душное помещение клуба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот так за какие-то пару дней я отказал сразу трём женщинам. Да ещё каким! Кому сказать — не поверят. Но волнует меня сейчас не это, а где же прячется Вика и главное, не успела ли она за эти пятнадцать минут уже что-то натворить…

Часть 24

Вика

— И где они так долго? Может, они ушли уже, а я тут как дура жду у долбаного моря погоды?

— Вик, прекращай! Их минут пятнадцать всего нет. Долго не виделись, курят, болтают о жизни.

— Пятнадцать минут?! Да за пятнадцать минут можно знаешь сколько всего успеть! Да там и пяти хватит.

— Ну ты по Русику-то своему всех не ровняй, — хихикает Катька, а мне вот совсем не до смеха.

Я ревную. Нет, я в бешенстве! Я сама не ожидала, что способна испытывать такое чувство: выворачивающее изнутри, когда хочется всё крушить, материться и рыдать одновременно. Меня бросает из крайности в крайность: от уйти ничего ему не сказав, до сделать какую-нибудь глупость у него на глазах. Назло ему позажиматься с Тёмой или того хуже — с Самбуровым. Но это совсем уже на самый крайний и экстренный случай.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})