Просто хочу (СИ) - Пожидаева Ольга

Я смотрела ему в глаза и знала, что он прав. Он любит меня и желает счастья. Пусть даже и таким варварским способом. Но легко сказать! Какая из меня мать? Никакая.

— Кирь, ну что я дам этому ребёнку, когда сама ничего в этой жизни не стою. И вешать лапшу на уши собственному чаду о погибшем папочке-лётчике я не хочу. Это мерзко.

— Ты дашь ему жизнь. И любовь. А лапша — это вопрос десятый. Решай проблемы по мере их поступления, Сонь. Ты сильная, ты справишься. Я буду рядом — ты же знаешь.

Он говорил все это, поливая мои пальцы перекисью. Я смотрела в сторону, поэтому было не так сложно отрезать:

— Давай закроем тему. Ребёнка не будет.

Даже смогла повернуть голову и смело встретить его укоризненный взгляд. Кир молча буравил меня глазами, и я приготовилась спорить. Сил на это не было, но…

Неожиданно он улыбнулся, похлопал меня по руке, пожал плечами.

— Как скажешь. Пошли, накормлю тебя завтраком. Теперь я твоя грёбанная няня и ангел-хранитель в одном лице.

— Ты приготовил мне завтрак? Офигеть.

— Я сварил кашку с изюмом и какао.

— Какао? Хочу кофе.

— Притормози пока с кофе. Чай с молоком или какао.

Я изобразила рвотный позыв. Орлов закатил глаза.

— С какого перепугу? — наехала.

— Делай, как сказал, иначе денег не дам, — отбрил он.

— Жмот.

— Алкоголичка.

— Я тебя тоже люблю.

— Взаимно, малыш. Чеши завтракать.

И я почесала.

Кирилл

Я отчетливо осознавал, что Соня медленно сходит с ума. Обычно нам комфортно вместе. Всегда есть о чем поболтать, обсудить. Но этим утром она долго возилась в кровати не желая вставать, а потом шарахалась молча по комнате с чашкой чая, которую постоянно наполняла. Интересно, она ждет, что ее торкнет от высокогорного улуна или просто решила промыть почки? Когда Северова опустошила чайник в третий раз, я не выдержал.

— Сонь, успокойся, хватит мелькать. Займись чем-нибудь уже.

Она встрепенулась, словно я открыл ей какую-то очень важную истину, и отправилась на кухню. Соня вытащила все имеющиеся продукты из холодильника и начала строгать, тереть, тушить. Вот уж чудеса. Кажется, сегодня будет полноценный обед и ужин.

Как я и предполагал, она купилась на мои россказни о выходных и занятости приличного врача. Чем дольше наблюдал за ней, тем более убеждался в своей правоте. Не хочет она этого аборта. И не важно, что с отцом ее ребенка все так запутанно и сложно. Сонька, даже при всех заморочках, простая девчонка, воспитанная в русских традициях. Она сама еще толком не осознает, что готова быть мамой, а может и женой. Но с последним я, конечно, перегибаю. Если Крис предложит ей руку и сердце, я сожру струны со своей гитары вместо спагетти.

Когда меню обеда и ужина приобрело физическое воплощение, Соня опять потерялась. Я загнал ее на кухню и заставил поесть. Она лениво ковырялась в салате. Я уже навернул борща (она и правда умела его готовить, а я думал — гонит, рисуется), налопался тушеного мяса, отшлифовал салатом. Соня опять наполнила чашку чаем и отправилась в комнату. Я было собрался отвлечь ее прогулкой, но увидел, что моя подружка свернулась клубочком в кресле с тетрадкой и ручкой. Пишет. Пусть.

Да и мне есть, чем заняться.

— Сонь, я проверю почту с твоего ноута?

Она неопределенно махнула рукой, без слов говоря: «Мог бы не спрашивать». Я сел за компьютер и до вечера завис в деловой переписке. Сонька почти все это время тихо строчила что-то, а потом пошла принять ванну.

Мы встретились на кухне ближе к ночи. Я застал Северову, жующую печенье с молоком и клюющую носом от усталости. Взяв со стола печенюшку и отправив её в рот, я на секунду вытянул стакан с молоком у нее из рук и сделал глоток.

— Раз уж ты выкинул мои сигареты, то и сам прекрати курить при мне. Кулак у меня травмирован, поэтому в ход пойдут ножи.

— Ради друга я готов на любые жертвы, — сказал я с набитым ртом.

— Умеешь ты перевести тему. Видимо, и вилки тоже пригодятся…

— Ладно-ладно. Молчу.

— Только попробуй. И так целый день свои мысли слушала. Лучше расскажи что-нибудь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Если только сказку на ночь. Ты какую больше любишь: «Золушку» или «Три поросёнка»?

Отвесила мне подзатыльник. Не стал уворачиваться, хотя мог.

— Ладно. Я спать, — успокоилась на этом Сонька.

— Ага. Спокойной ночи, крошка.

— Да пошёл ты.

— И не рассчитывай. Кстати, мне завтра утром нужно уехать.

Соня обернулась в дверях.

— И?

— Просто предупреждаю.

— Во сколько вы планируете вернуться? Что желаете на обед? — осведомилась она рабочим тоном девочки на побегушках.

— Иди в жопу.

— А я уже там, Кирь, — сказала она слишком серьезно прежде, чем закрыть дверь.

Дневник Сони

29.10. 2011

Бежать и падать. В этом вся моя жизнь. Как только я набираю скорость, сбиваюсь с привычного ритма, реальность услужливо напоминает, что я птица невысокого полета. Кукурузник, а не истребитель. Просто плоть, которая так жаждет размножения вопреки всем предосторожностям. Не зря я боролась со своими желаниями. Они завели меня слишком далеко. Наивно полагать, что жизнь не выставит счет за минутное счастье со вкусом табака и желания. Глупо надеяться, что виртуальная связь может наполнить мое существование смыслом. Мы вместе застряли в этой паутине, но если он прилип, лишь ногами, я полностью замоталась в вязкой нитке. Я была довольна этим. Но маленькое осложнение — оказалось, что меня при этом собираются поделить надвое. Но у меня еще осталась капелька сил, чтобы выпихнуть Криса из этого плена. Я пропаду одна. А ты сматывайся, удирай, мой дорогой. От меня одни неприятности. С ними я разберусь сама и возьму все тот же размеренный темп жизни. Без тебя. Я одна. Всегда одна. Пусть так и будет.

Крис

На ватных ногах я плелся вверх по трапу самолета. Все делаю правильно. Все правильно. Не могу поступить иначе. Я так воспитан. Не могу отойти в сторону, позволить ей одной решать за нас обоих. Или уже за троих.

Черт. Ребенок.

Я сделал ей ребенка!

Из всех возможных сценариев нас развернуло именно в сторону размножения. Зачем? Почему именно сейчас? Я только собрался поддаться чувствам и кайфовать. Так хрен.

«Получите, распишитесь», — ваш аист.

Спасибо, конечно, но я не заказывал. Вернуть нельзя? Нет? Фак!

Когда позвонил Кирилл, рядом была Донна. Мой новый агент. Джон, старый приятель и менеджер, давно уже закопался в объеме работы. Он нанял ассистента, но и это не помогло. Пришлось привлекать еще одного помощника. Им и стала Донна Лонг. Жестка, волевая, напористая дамочка. Я ее немного побаивался, если честно. Но она знала Голливудские законы невероятно хорошо, поэтому было легко доверять ей.

Она и посоветовала мне отвезти Софи в Лондон, чтобы оставить под присмотром родителей, которые не дадут ей наделать глупостей. И под глупостями Донна имела в виду не аборт (хотя и такой поворот событий ей не нравился) а то, что Софи может рассказать о нас. Пресса вцепится мертвой хваткой в историю о ее беременности. А мне сейчас нужен имидж свободного положительного парня: без детей, подружки и пробелов в половой грамотности.

Я согласился, сразу позвонил родителям, а они уже оповестили моих старших сестричек. Мама в шоке, отец не комментировал, Ники и Марион, как всегда, обстебали. Но в одном мы все сошлись: Софи должна быть в Лондоне. Особенно, если учесть идеи об аборте. Нельзя оставлять ее в Москве. Кир, конечно, парень с головой, но и он не сможет за ней уследить. Дело за малым: уволочь мою девочку в Англию. Та еще задачка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я смутно представлял аргументы, которые убедят Софи. По-хорошему, опять-таки надеялся на Кирилла. Он знает ее, поможет. Главное — увезти и сдать под присмотр. А потом…

Потом.

Что потом, Крис?

Черт его знает. Там видно будет.