Ольга Резниченко - Черта

— А что ты от меня хочешь услышать? Что "я больше так не буду"? Да? — неспешно подошла ближе. Присела на край стола.

(не выдержал — тут же встал; растяжисто, неспешно прошелся из угла в угол — нервно, едва сдерживаясь).

— Ни ты, ни я в эти слова не поверим — полный обман, — продолжила свою речь, так и не дождавшись… ни "за", ни "против" его. — Меня будут провоцировать…

— И ты будешь отвечать? Так?

— Так.

— Тогда зачем мучится? Сразу билет в Низы — и там быстро определишься, кто сильнее.

— Я не сильнее, я — умнее.

— Киряева, — (нахмурил брови), — тебе не кажется, что ты много на себя берешь?

— Юра, это — всего лишь шутка.

— Расквашенный нос, едва не сломанная судьба — ЭТО ШУТКА?

(промолчала — всё равно мои ответы его не устроят)

— Я так и думал, что нечего сказать.

(невольно хмыкнула)

Глубокий вдох.

— Лучше расскажи, куда уезжал. Что делал?

Застыл. Замер. Пристальный взгляд на меня… а бровь-то изогнулась, как змейка, выдавая (играя) удивление.

Промолчал.

— Брось, Юрка. Не строй из себя партизана. Интересно же… на что ты нас променял.

Раздраженно хмыкнул.

— Никого я ни на что не менял. Обязанности, Киряева, обязанности. Тебе ж не знакомы такие слова…

Но разговор сейчас не об этом.

(раздраженно скривилась, проигнорировала)

— Так, где ты был? Иль это — ужасная тайна?

— Тебе не надоело мне тыкать?

(мило ухмыльнулась)

— Нет.

Ты не намного меня старше,

чтобы тебя… в "Выкашные старики" записывать.

— Вообще-то, Светлана. Называть на "Вы" — проявление уважения. У нормальных людей.

— Ой, ой.

А как по мне… этот нюанс только отдаляет собеседников.

Разве нет?

(уголок рта предательски дрогнул, выкрывая улыбку… на миг…. но тут же маска равнодушия стесала все эмоции на "нет")

Промолчал.

— Так как? Где был? Ой, пардон. "Были"?

— Вот только не язви.

(рассмеялась)

— Тебе не угодишь.

— Был… был…

Был на состязаниях.

Раз в три месяца собираемся взводом — и участвуем в Турнире: демонстрируем свои способности… выясняем, кто в чем стал лажать, отставать, забывать, выискиваем пробелы. В общем, пытаемся держать себя в форме.

— И тоже… с радиоволнами и прочей хренью?

— А ты предлагаешь… боевыми?

(пристыжено улыбнулась)

— Нет, конечно. Как же мы тогда… без своего Филатова жить будем? Киряева всех же… поубивает.

— Да я не сомневаюсь. Но, спасибо, что так высоко меня ценишь. Сразу — в трупы записала.

— Не за что… — ехидно улыбнулась. — И как? Кто кого?

— Черт, Киряева. Ты, действительно, думаешь, что я — какой-то инвалид? Или что?

(не сдержала смех)

— Нет, конечно. Но одного Рембо на взвод — маловато будет.

— Вот зараза. Всё равно издеваешься.

— Я же… любя.

— Оно заметно.

(невольная пауза)

— Так выиграли?

— Выиграли, Света, выиграли.

— И что за приз?

(ехидно улыбнулся)

— Ты.

— Я? — (подыгрывая издевке)

— Кабздец, барышня. Вы еще не поняли, что здесь не бывает "мирских" призов? На Турнирах — это Престиж, поддержка звания "Элита", в бою — жизнь.

— Так ты из "Элиты"?

— Нет, рохлю поставили в тренера. В общем, с тобой, Киряева, всё ясно.

— Ну, прости…

(улыбнулся)

— Не прощу.

— Ой, ой…

(тяжелый вдох)

Неспешно встала, обошла его стол — и плюхнулась в кресло.

— Хреновый царский трон, маэстро.

— Чем же?

— Твердый… Юр, — (наконец-то решилась на тему, давно меня волнующую), — а ты… стрелял когда-нибудь в человека? По-настоящему… боевыми.

— Света, что за вопрос? — (резко обернулся)

— Ответь. Прошу.

— Ну, стрелял. И что?

— Убивал?

(нервно скривился; тяжело сглотнул)

— Я не буду обсуждать это с тобой.

— Ну, скажи!

Трудно?

— Зачем это тебе?

— Просто… хочу знать.

— Свое "просто"… оставь себе. Ясно?

— Ну, ответь. Прошу. Мне, действительно, очень важно.

— Убивал. Довольна? — нервно рявкнул; спешно отвел взгляд в сторону.

(не реагирую на психи)

— И каково оно?

— Киряева, ты что, чокнулась? Что за глупые вопросы? Тебе не кажется, что это — слишком личное?

(замерла; опущен взгляд в пол — а в голове лишь… Федор и то… мое желание убить его)

— Что-то произошло? А я не знаю? Или что? — вдруг уперся руками в стол. Приблизился, повис надо мной. Глаза… пытаются взглядом пробуравить душу

(невольно уставилась на него в ответ)

— Нет. Ничего…. но… можешь, ответить?

(замер; взгляд бессмысленным комом укатился прочь)

Вдруг резко отдернулся. Отстранился.

— Нечего здесь обсуждать…

Прости.

Спешные шаги на выход из подсобки.

…

Тьма. Резкая тьма вокруг. Словно кто глаза выколол.

— Черт! Суки.

— Что это? — нервно дернулась я на месте… от неожиданности, в неловком испуге.

— Да что… что. Свет отрубили. А в оружейный сразу дверь клинит — чертов защитный механизм.

(попыталась встать, идти на ощупь)

— Ай, хрень падлистая! — злобно зашипела я.

— Что ты там уже?

— Ударилась.

Чирк. Чирк — и вдруг загорелся огонек в его руке. Зажигалка.

— О, — замерла я, удивленная. — Так наш правильный Юрчик… еще и курит?

— Очень смешно, Киряева. Будто в жизни… больше ни для чего зажигалка не может понадобиться.

— Ну, не знаю…

(несмелые, робкие шаги навстречу)

— И что? Долго мы здесь сидеть будем?

— А откуда зн…

(не дала, не дала ему договорить — прилипла, притиснулась губами к его губам)

Огонек резко угас.

Обнял, обнял в ответ Юра меня.

Робко скользнул рукой по спине, прижимая ближе…

Долгий, затяжной… поцелуй.