Ольга Резниченко - Черта

Застыл. Замер. В груди… вмиг все поледенело, покрываясь жестким настом.

Не дышу — лишь болезненно, маниакально, психопатически вслушиваюсь в рыпение — ТИШИНУ… на том конце "провода".

(а грубый, колкий ком застрял в горле — разрывая плоть в клочки)

— Светочка… — и снова плач… тихий такой, отчаянный.

Казалось, кто-то резал на ленты мою душу… и бесчеловечно вил затем из них веревки.

И снова ничего не могу с собой поделать — жду, жду звуков, ПРИГОВОРА.

Не ше-ве-люсь.

— Да, СУКА, трава… гребанная, скользкая… Жива я, жива… Только, черт… всё болит. Сука, знала, что навернусь. И дернул бес туда ползти. Ублюдки.

Шизофренически рассмеялся… рассмеялся я, захохотал… на грани истерики.

Моя, моя Киряева.

Живая.

— Вы где? Света, вы где??? — нервно заорал наконец-то я в рацию…

а руки уже выплясывают, сражаются с радаром. Выстукиваю пальцами по кнопкам, взглядом ищу заветную надпись.

— КАКОГО ХРЕНА ВЫ НА ГРАНИЦУ ПОЛЕЗЛИ??? — злобно заматерился я…

… уже мча, мча на проклятое озеро, спасать свою безумную.

(Света)

— Где болит?

— Издеваешься? Везде болит.

— Стой… Куда это ты, Киряева, направляешься?

— Как куда? На север. Эти уродки… туда пошли.

— Да здрасте. Так я и отпустил тебя. Марш на базу — переодеваться.

— Ты что, покурил? Никуда я не пойду! — нервно дернулась, вырвалась из его хватки.

— Света, ты только что ныряла в озеро. С тебя до сих пор вода течет.

— И что?

— Всё ясно. Индюк, он и в Африке — Индюк.

(вдруг сгреб в охапку меня, подхватил на руки, перекинув через плечо! и спешно пошагал куда-то в лес)

— Ты, ты чё творишь? Ау! Филатов! Юра! ОТПУСТИ немедленно!!!

— Размечталась.

— Ты, ты не можешь меня исключить!

Это же — ТУРНИР!! Очнись! Ау! Прошу!!!

— А я и не отзываю — переоденешься и продолжишь.

— Ты же знаешь, знаешь, что костюмов таких — больше нет. Я даже… это знаю.

Ты, ты не можешь лишить меня боя!!!

— В беседке в рацию поорешь. А мокрой ползать по лесу — не дам.

— В прошлый раз такой ливень был — и никто нас не жалел!!! Ююююра!!

— На вас были непромокашки. Киряева, так что не вопи.

— ОТПУСТИ!! — отчаянно заколотила руками по спине.

— Нет.

— Черт, Киряева! Ты, может, подождала бы…. пока я соберу свои вещи и выйду из комнаты, и лишь тогда начала раздеваться?

— Да пошел ты. У меня там — ТУРНИР!

— Бог мой, кто бы еще так визжал про соревнования?

(бурчит, рычит,

перебирает свою дрянную… сломанную мной рацию

— от злости я так била, била его (пока он меня нес), что нечаянно вышибла передатчик из кармана, а потом еще, когда Юра наконец-то опустил меня на землю (дабы отыскать свой утерянный аппарат), нечаянно наступила на нее…;

в общем, забудьте,

результат таков — рации гаплык, и я… "типа" виноватая и наказанная)

Молчит, хмурится.

Собирает какие-то инструменты, чтобы поковыряться в этой глупой, хрупкой… "трубке".

Неожиданный стук в дверь. И резко распахнулось полотно — я только и успела испуганно, пристыжено вскрикнуть.

Вмиг обернулся на меня… и гость, и мой Юрасик.

Черт! Черт!! ЧЕРТ!!! Стыдливо скрючилась, прикрывая все свои оголенные места руками…

И какой леший меня дернул раздеваться при Карасике?

Глаза округлились. Замер, не дыша, мой Юрочка.

Жадно прикипел взглядом.

— Черт! И долго вы будете на меня пялиться????

Пришел в себя гость. Нервно рассмеялся и тут же, спешно отвернулся.

— О-го-го. Ну, и страсти кипят, — (ядовито прошептал, кинул мне через плечо, Дежурный)

… Юрка торопко схватил, сорвал со стола скатерть,

вмиг подскочил ко мне, и завернул в нее,

пряча от позора и стыда.

Нервно дернула за края (вырывая из рук) и тут же укуталась плотнее.

— Сволочь ты, Филатов!

(взволнованно, растерянно, злобно прорычала… я, утопая в бесчестии)

— Я вот чего зашел, — вдруг отозвался "гость". — Не отзываешься ты, Юра, на позывные. Вот ТОС и переполошился. Меня прислали, узнать, что тут, да как.

— Да нормально всё, вот только рацию сломал. Сейчас попробую починить.

— Говорят, ЧП у тебя было? — несмело обернулся (а взгляд так жадно и выискивает повторного "бонуса")

Юрка (живо подобрав с пола разбросанные свои вещи), приблизился, поравнялся с парнем. Резкий рывок — и открыл дверь, навязчиво, недвусмысленно, выпроваживая гостя на улицу.

…

Захлопнулось деревянное полотно, пряча обоих от моего… гневного, злобного взгляда.

— Да нет. Всё нормально. Так, ложная тревога, — послышался приглушенный голос Юрки, уже "оттуда".

(все еще стою, растерянная; внимаю звукам)

— Ладно, — (раздраженный вздох), -

Тогда так и передам.

А с девушкой-то что? — (послышался едкий смешок в голосе)

— Ничего. В озеро упала. Мокрая. Вот и переодевается.

— Отвод?

— Нет. Всё еще в строю.

— Ладно. Тогда я побежал?

— Беги.

Стук в дверь.

— Свет, ты оделась?

Не знаю, не знаю, зачем я это делаю…

Зачем???

— Да.

…

Тихий скрип — и вошел в комнату.

Спешно обняла…

(накинулась со спины)

Насильственный, дерзкий напор, рывок — и обернула к себе лицом.

Припала, припала жадным поцелуем к губам. Притиснулась… всем своим обнаженным телом к нему.

Ой, не могу, не могу…

Мамочка, я сошла с ума… с ума.

Но не могу я без него. Не могу…

а потому… и творю всё это.

Нервно дрогнул, попытка оттолкнуть — но удержала.

Прижимаюсь. Целую…

Не отдам.

— ЧЕРТ! Киря-я-яева! — (жалобный, растяжной стон;

и вдруг грубый рывок — и отодрал от себя) —

…

Зачем ты так со мной, Света? — едва слышно, печально прошептал.

— Мне всё равно. Пусть делают, что хотят. Юра…

— Нет. Нет. Это — НЕПРАВИЛЬНО!

Несмело оттолкнул, высвобождаясь окончательно из объятий