Ольга Резниченко - Черта

— Сука ты, Федя. ВОН ОТСЮДА!

МАРШ!

Чтобы я больше не видела возле нас — иначе…

— Настучишь?

— НА КРЫС не стучат, их выкрывают. Мразь. ВОН!

Иначе, ей-богу, всю обойму в тебя выпущу.

(нервно сглотнул)

Медленные, растяжестые шаги на выход. Веду, слежу дулом за ублюдком, держа на мушке суку: рыпнется — выстрелю.

— Я еще тебя достану.

— Я не боюсь.

Я понимаю, понимаю, что в любую секунду он может выхватить свой пистолет (из-за пояса, если он носит его, как Юрка, или же дернется в сторону — и схватит с полки какой-нибудь… учебный) — и мне не жить.

Пуля в лоб — и развалюсь на кафеле.

(а мертвые не плачут, да и не жалуются — сойдет все с рук).

Я знаю, что мое поведение сейчас — сверх самонадеянное. И глупое.

Но не отступлюсь. Палец прикипел к курку — и едва что… буду жать. Выстрелю.

— Пошел отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели.

(уже более сдержано прорычала я)

Нервно скривился, изображая улыбку (неохота казаться слабым).

Но подчинился… — вывалился в дверной проем и скрылся прочь.

мне повезло.

Спешно выглянула за поворот — нет его. Убежал.

Пожалел меня…, наверно.

Вечерняя пробежка. Тренера нет.

Присела на корточки, спиной облокотилась на станину турника.

— И что будем делать? — едва слышно прошептала Лера.

— Подождем еще немного. Не будет — три круга и…

— Идёт.

Спешно обернулись все… Прикипели взглядами к ублюдку.

Улыбается, скалится.

Делает вид героя (а в глазах смущение, неловкость и испуг) — чертов демон.

— Чего расселись? Давайте, пять кругов разминки…

… А ты, Киряева, останься. Есть разговор.

(подчинились — неспешно прошлись на беговую дорожку и сорвались вперед)

А я сижу. Сижу, не двигаюсь.

Жду.

Не торопливо, вальяжной походкой, подошел ближе.

— Света, — (глубокий вдох, выжидающая пауза — но я молчу, а потому продолжил) — Остался лишь один день. Завтра пережить — и разойдемся… полюбовно. Так как? Не будем ссорится?

— Ты уже поссорился…

(молчит, холодно улыбаясь)

Говоришь, один день? Что же… Потерпим тебя. Так уж и быть.

(тяжело сглотнул)

— Ты Филатову расскажешь?

— Зачем? Лучше на крючке тебя потаскать, — (поднялась, выровнялась рядом; пренебрежительный взгляд (мой)… меряя с головы до ног ублюдка). — Но если хоть что-то подобное еще раз произойдет, хоть малейший намек на попытку. Я выпущу тебе пулю в лоб. И мне насрать, что будет потом со мной. Ясно?

Нервно фыркнул, ядовито ухмыльнулся.

— По рукам.

Неспешно прошелся куда-то в сторону. Вдруг резкий разворот.

— Киряева, почему ты думаешь, что я тебя боюсь? Что сам не захочу с тобой разобраться, красиво замяв это дело?

— А я не думаю. Я знаю, что попытаешься. Но поверь, весь взвод не перестреляешь и в Низы не спихнешь.

(удивленно дрогнули брови)

— Значит, рассказала?

— Пусть знают, какая ты рыба. А свой шанс… меня остановить — ты уже упустил, Федя.

Раздраженно скривился.

— Сука ты, Киряева.

— Еще какая, — ядовито улыбнулась я. — А будешь плохо себя вести — еще и Фурией стану.

…

Спросите, почему я не хочу доложить начальству? Почему?

Тут два варианта. И оба — не в мою пользу.

Первый — они и так все знают… какой он. И плюют, покрывают. Подумаешь, с девочками развлекается. Все равно мы для них — мясо.

А второй — кто мне поверит? Кому поверят: новичку или тренеру? Чье слово важнее, весомее… тяжелее?

Сама спровоцировала…

Приревновала — и за пушку схватилась… Или еще какой больной бред придумает…

Ленка молчит, испуганно отнекивается. Боится признаться.

Так что, коснись разборок — тут же скроется в кусты.

Я не осуждаю — ее дело.

Ее это просьба… всё забыть.

Не знаю, не знаю… как по мне: сразу бы удавку… таким на шею — и вздернуть, еще до рассвета, чтобы и Солнца взгляд не порочить.

Глава Девятнадцатая

День начался отвратительно.

Отвратительно? Просто УЖАСНО!

В.П. отчитала нас за оценки, пообещав наградить дополнительными часами физики и химии.

На складе протекли трубы, а потому наши костюмы… были "слегка" влажными. Удивительно — датчикам по барабану, а вот нашей коже — кромешный ад. Жуть, как противно.

Но и на этом удача не остановилась — душить, так душить.

Тяжелые тучи упорно стягивались в одну кучу, как бездушные гадюки.

Еще чуть-чуть — и взорвется небо… плачущим рёвом.

ПТБ.

Казалось, кто-то безумный… воздух истыкал прутьями, расписал иголками… вечными, постоянными, ледяными и гадкими; холодными параллелями… разрезал весь мир. Словно в клетку заперли птичек. И не протиснуться, не пролезть — стена… из бестелых, прозрачных лозин. Водная стихия бесстрашна.

Барабанит, язвительно выстукивает каплями по голове… и жадными потоками прозрачной крови… стекает по каске, очкам… "не промокающей" зеленой "коже".

Полный кабздец.

— Федор, и как мы будем в такую погоду воевать?

Скривился, несмело пожал плечами.

— Как и все.

На самой базе… единой отрадой стали небольшое крыльцо хижины, да беседка в центре поляны.

— Сама с картой разберешься? Или что подсказать?

— Разберусь, — гневно выплюнула слова Маранцеву и вырвала бумагу из рук.

— Как хочешь, — едва слышно прошептал. Резкий разворот — и поспешил в дом… чаи гонять.

… и вправду, чего ему напрягаться из-за нас?

— Света, тут такой дождь. Что делать будем? — едва слышно прошептала Лера.

— Так, а какие здесь варианты?

Сражаться.

Надеюсь, скоро стихнет дождь,

да и лес… вроде, густой — может, не всё так и плохо, как кажется на первый взгляд.

— Готовность номер один, девчата, — вдруг вышел на крыльцо Федор (урод, бормочет, сквозь напханный рот — уже что-то жует)

Достал ракетницу… и

Зеленая ракета сорвалась вверх, едко шипя от злости.