Кристина Хегган - Предательство

— Предположим, мне хотелось бы посадить кое-кого в тюрьму на пару лет, — наклонившись, сказал Уоррен. — Как это сделать?

— Обвиняется впервые? — улыбнувшись, уточнил Уилл. У старика никаких угрызений совести. Но ведь Кейд и сам такой же.

— Да.

— Тогда все легко. Наркотики.

— Какие наркотики? Как?

— Кокаин. Мы подбросим ему домой достаточное количество кокаина, а также пистолет и несколько маленьких пластиковых пакетиков, будто бы он собирался сбывать наркотики.

— И за это он получит только два года тюрьмы?

— Нет. Ему дадут лет двадцать. Но в большинстве судов найдутся доводы по смягчению наказания лет до десяти. При примерном поведении и хорошей работе твоего парня выпустят года через два, два с половиной. Он отбудет лишь одну пятую часть всего срока приговора.

Уоррен едва сдержал желание потереть руки от радости. Кейд как всегда выручит его.

— Тебе придется привлечь еще кого-нибудь, чтобы устроить это дело?

— Только своего партнера. Мы сошлемся на информатора, который будто бы предупредил меня, что твой парень занимается наркотиками.

— Это необходимо?

— Без информатора, который донесет, что у твоего парня дома хранятся наркотики, я не смогу получить ордер на обыск, — произнес Кейд, отрезав конец сигары. — Л без ордера на обыск я не сумею арестовать его.

— А если тебе придется назвать имя информатора?

— Не придется. — Кейд чиркнул спичкой и поджег кончик сигары. — Все знают, информаторы должны оставаться анонимными, — произнес он, дымя сигарой. — В противном случае их убьют.

— Ты сможешь помочь мне, Уилл?

— Сколько? — спросил полицейский, откинувшись назад и наблюдая, как кольца дыма от его сигары поднимаются вверх, к потолку.

— Сто тысяч долларов.

— И кто этот молокосос? — поинтересовался Уилл, улыбаясь и не отрывая взгляда от потолка.

Проводив Уилла до машины, Уоррен вернулся в свой кабинет и очень удивился, увидев там Дугласа. Выражение лица дворецкого насторожило Фаррела.

— Что-то случилось, Дуглас?

— Да, сэр. — Дуглас помедлил, как бы подыскивая слова, хотя это было на него не похоже. — Я слышал ваш разговор с сержантом Кейдом, сэр.

— Подслушиваешь, Дуглас? — прищурившись, спросил Уоррен. — Это совсем не в твоем стиле.

— Я не подслушивал. Я направлялся в библиотеку за книгой для Эсель, а дверь в ваш кабинет была приоткрыта.

— Тебе следовало уйти, как только ты понял, что я не один.

— Да, сэр. Следовало.

— Итак? — Уоррен поднял свой бокал с оставшимся в нем коньяком и помешал напиток, который был густого янтарного цвета. Он особенно не переживал насчет Дугласа. Тот был ему безгранично предан. Уоррен убедился в этом еще много лет назад.

— Я знаю, Майк Чендлер ужасно поступил, ударив вас, сэр. Но разве наказание, выбранное вами для него, не слишком сурово по сравнению с его проступком? — Уоррен молчал. — Может, вам лучше выдвинуть против него обвинение за нападение и телесные повреждения? — добавил дворецкий. — Это послужит для молодого человека хорошим уроком, но в то же время не повлечет за собой слишком суровое для него наказание?

— И он останется на свободе, чтобы и дальше преследовать мою дочь. Она упомянула свадьбу, Дуглас, разве ты не знаешь? Маленькая дура влюбилась в этого голодранца.

— Уверен, есть другие способы помешать им быть вместе, сэр.

— Нет, нету. Пока Майк Чендлер остается в поле зрения, она никогда не согласится выйти замуж за Джона Бергмана. И у меня нет другого выхода, как избавиться от него, до тех пор пока Джон Бергман не закончит Пристон и они со Стефани не поженятся.

— А что же будет с Майком Чендлером? — настаивал Дуглас.

— Довольно, Дуглас. — Уоррен сохранял спокойствие. Он поставил свой бокал на стол и повернулся к дворецкому. — У меня нет настроения выслушивать твои ханжеские проповеди. А если ты начал забываться, вспомни, скольким ты мне обязан. — Фаррел приподнял бровь. — Я понятно выразился?

— Да, сэр. Совершенно, — ответил Дуглас, опустив голову.

Было уже одиннадцать часов, когда наконец Дуглас вошел в небольшое бунгало в западной части поместья Фаррелов, где он вместе со своей женой Эсель жил последние двадцать лет.

Как всегда в это время, Эсель сидела в гостиной и смотрела по телевизору комедию о богатой негритянской семье и их забавной служанке. Эсель была дородной, привлекательной женщиной с химической завивкой седеющих, коротко остриженных волос, веселыми голубыми глазами и жизнелюбивым характером.

— М-м-м. — Дуглас, принюхиваясь, втянул носом воздух. — Ты опять приготовила свой фирменный мясной рулет? — Хотя дворецкий никогда не возвращался домой раньше одиннадцати вечера, его жена всегда ждала его, чтобы вместе поужинать.

— Да, — сияя от удовольствия, ответила Эсель. Она любила комплименты по поводу ее кулинарных способностей. — С молодым картофелем, как ты любишь, и со свежей спаржей.

— Но ты не слишком устала? — Дуглас наклонился над стулом и с любовью чмокнул свою жену. После сердечного приступа, который случился у нее четыре года назад, дворецкий оберегал свою супругу, как наседка цыплят.

— Нет, дорогой, — рассмеялась Эсель. — Совсем не устала. — Взяв пульт управления, она заглушила звук в телевизоре и пошла следом за Дугласом на кухню — очень уютную, отделанную в бело-голубых тонах. — Как прошел твой день?

— Ничего особенного, — достав из холодильника бутылку пива, ответил дворецкий. Когда-то он делился своими проблемами с женой. Но сейчас для ее здоровья, хотя она и находилась под постоянным наблюдением врачей, даже малейшие стрессы были опасны. И рассказать ей правду об Уоррене Фарреле, которого она боготворила, значило нанести Эсель сильный удар.

Попивая пиво и наблюдая за женой, Дуглас не переставал думать о том, как помочь Майку и избежать при этом гнева мистера Фаррела. Дворецкий знал парня и его отца уже много лет и симпатизировал обоим. Он не сомневался, что Майк выдержит тюремное заключение, но в отношении Ральфа у него не было такой уверенности. Смерть жены стала тяжелым ударом для старика, и он выжил только благодаря сыну. Если Майк попадет в тюрьму, кто позаботится о Ральфе в такой кризисной ситуации? Но помощь Майку и его отцу означала предательство мистера Фаррела. А как он мог так поступить с человеком, который столько сделал для него и Эсель? Дуглас прекрасно понимал, что если бы не известный хирург-кардиолог, которого Уоррен вызвал из Нью-Йорка, когда четыре года назад у Эсель случился сердечный приступ, и не постоянное, очень дорогое лечение, его жена уже давно умерла бы.