Кристина Хегган - Предательство

— У нас еще куча времени впереди, чтобы обсудить женитьбу, — произнес Майк, чмокнув Стефани в кончик носа.

— Майк Чендлер, ты даешь мне от ворот поворот? — спросила Стефани, приподнявшись на локте. — Теперь, когда ты переспал со мной? — Ее тон был игривым, но улыбалась она немного натянуто, и серые глаза следили за ним очень внимательно.

Чтобы успокоить ее, Майк повернулся на спину и привлек Стефани к себе. Он почувствовал новую волну желания внутри себя, когда она прижалась к нему своим обнаженным телом.

— Я полностью в твоей власти, — произнес он, действительно вкладывая в эти слова свои ощущения. — Никогда не сомневайся в этом.

Это было все, что она хотела услышать. Стефани отбросила назад свои волосы, и они упали ей на спину длинными, темными прядями.

— Ты будешь думать обо мне, когда я уйду?

— Все время. Я буду бродить, как заблудившийся щенок, непрестанно повторяя твое имя. — И Майк тихонько заскулил.

Стефани засмеялась и прильнула к его губам долгим поцелуем. Когда они наконец перестали целоваться, она снова стала серьезной.

— Ты пойдешь на работу в загородный клуб сегодня вечером?

— Конечно. Пока твой отец меня оттуда не вышиб, не вижу причины не являться туда.

— Это все моя вина. Если бы он не добился от меня признания того, что я люблю тебя, ничего бы не произошло. Мне нужно было сразу догадаться, что появление другого мужчины в моей жизни нарушает все планы отца.

— Какие планы?

— Он собирается выдать меня замуж за сына сенатора Бергмана, — ответила Стефани.

— Почему он хочет, чтобы ты стала женой Джона Бергмана?

— Потому что это принесет ему огромные прибыли. Теперь, когда в Атлантик-Сити прошел референдум о легализации азартных игр, можно заработать миллионы, занимаясь строительством десятков казино. Мой отец собирается стать одним из первых подрядчиков по перестройке города, а сенатор в собственной семье поможет избежать целого ряда труднопреодолимых комиссий.

— Твоему отцу придется обойтись без тебя. — Майк провел рукой по волосам Стефани и поцеловал ее в кончик носа. — С этого момента никто не посмеет дотронуться до тебя своими грязными руками. Ты принадлежишь мне.

— Слишком дорого тебе обходится эта собственность. Ты уже лишился из-за меня одной работы. А возможно, и двух.

— Не волнуйся за меня. Все будет в порядке.

— Но тебе нужны деньги.

— Найду какую-нибудь другую работу. Сейчас самое главное не давать твоему отцу никаких поводов для подозрений о наших отношениях. — Майк игриво шлепнул Стефани, — А это значит, что тебе пора идти домой. Вдруг он будет звонить.

— М-м-м. Полагаю, ты прав. — Она водила своей стопой вверх-вниз по его ноге и улыбалась, видя, как растет его возбуждение. — Но что-то подсказывает мне, ты не очень-то торопишься расстаться со мной.

— А мне кажется, что ты хочешь воспользоваться своим преимуществом.

— Ты, как всегда, прав.

Стефани услышала, как Майк застонал от удовольствия, и прильнула губами к его рту.

Каминные часы из черного дерева в стиле Георга II принадлежали семье Фаррелов почти два века. Сейчас они пробили десять. Под их мелодичный звон Уоррен Фаррел налил немного коньяка в два хрустальных бокала и поднес их к свету на пару секунд. Затем театральным жестом, который не остался незамеченным, протянул один из бокалов своему гостю, сержанту Уильяму Кейду, детективу из Бурлингтонского окружного центра по борьбе с наркотиками.

Тридцатишестилетний Уилл Кейд обладал мужественной красотой. У него были светло-пепельные волосы, светло-карие глаза и лучшая, с его собственной точки зрения, фигура во всем штате. В этот теплый июньский вечер на нем были рыже-коричневые брюки и белый пиджак от Армани поверх шелковой рубашки. Для сержанта Кейда одежда всегда имела огромное значение, так же как и другие предметы роскоши.

Взглянув на Уилла или на его современный особняк в Бурлингтонском квартале городка Тауншип, трудно было поверить, что все это он мог себе позволить на более чем скромный заработок полицейского.

Итак, Кейд был очень обеспеченным человеком. На его счету в банке одного из Каймановых островов лежал почти миллион американских долларов, несколько облигаций на предъявителя и документы на виллу в Карибском бассейне.

Такое состояние он заработал не за счет строгой экономии и бережливости, а благодаря продаже части наркотиков, которые он конфисковывал как полицейский ежедневно. Из каждой унции кокаина или героина он сдавал только половину. Вторую же половину оставлял себе и потом продавал. Он здорово рисковал. Но Уилл Кейд был слишком умен, чтобы попасться. Он имел дело только с теми, кому полностью доверял и кто платил наличными. Уилл никогда не афишировал, насколько он обеспечен. Он носил очень дорогую одежду, но это можно было объяснить тем, что его жена получала высокую зарплату, работая секретарем в юридической фирме, а детей у них не было. Чтобы рассеять последние подозрения окружающих, Уилл каждые четыре года продавал свою старую машину, прежде чем купить новую, сам стриг газоны в саду своего особняка и вел себя так, словно совершенно не тратил денег на развлечения.

Уоррен Фаррел познакомился с сержантом Кейдом десять лет назад, когда молодой мошенник подошел к нему с просьбой о пожертвовании для Полицейской атлетической лиги. Будучи проницательным наблюдателем, Уоррен сразу подметил, каким алчным взглядом полицейский осмотрел особняк Фаррелов, его интерьер, с каким оценивающим чувством молодой человек небольшими глотками пил марочный портвейн, которым угостил его хозяин.

За последние десять лет Уоррен не раз находил применение талантам Уилла Кейда, и хотя услуги полицейского обходились ему совсем недешево, результаты стоили того.

— За прошедшие десять лет, Уилл, — произнес тост Уоррен, подняв свой бокал и неотрывно смотря на красивого полицейского. — Пусть следующее десятилетие будет таким же прибыльным — для нас обоих.

— Превосходно, — прищелкнул языком от удовольствия Уилл Кейд, сделав глоток коньяка шестидесятилетней выдержки, и улыбнулся Уоррену. — Как всегда.

— Мне нужна твоя помощь, Уилл, — минуту спустя произнес Фаррел и сел напротив полицейского.

— Что я могу сделать для тебя, Уоррен? — спросил сержант Кейд, выбрав узкую гаванскую сигару из пододвинутой ему Уорреном пачки и неторопливо вдыхая ее аромат.

— Предположим, мне хотелось бы посадить кое-кого в тюрьму на пару лет, — наклонившись, сказал Уоррен. — Как это сделать?

— Обвиняется впервые? — улыбнувшись, уточнил Уилл. У старика никаких угрызений совести. Но ведь Кейд и сам такой же.