Можжевеловый Холм - Девни Перри

которые я добавила в лофт, освещали черные линии и круги на его коже.

— Это планеты. У меня есть одна на лопатке — это очертания Марса. Не то чтобы я увлекался астрономией. Они олицетворяют наших лошадей. Папа купил восемь лошадей много лет назад, и Элоиза назвала их всех в честь планет. Марс — моя.

— Ты часто ездишь верхом?

— Не так часто, как хотелось бы. Я держу его на ранчо, чтобы у него была компания. Я стараюсь выезжать с ним раз в месяц или около того.

Мою лошадь звали Леди. Она гарцевала так же. В детстве мы с сестрой брали уроки верховой езды, потому что в то время это было популярным внеклассным занятием для нью-йоркских светских львиц. Потом одна из маминых подруг назвала это занятие устаревшим и отказалась посылать туда своих дочерей. Через неделю мои родители продали Леди, и я была вынуждена вместо этого посещать уроки фортепиано.

— Ты когда-нибудь раньше ездила верхом? — спросил он.

— Да, но недолго.

Он не предложил мне прокатиться на Марсе. Я бы не согласилась.

Эти тёмные ночи было всем, что я позволяла себе иметь с Ноксом.

Дрейк делал успехи, и скоро эти визиты прекратятся. Мы вернёмся к роли временных жильцов Нокса. Я буду его коллегой, редко пересекаясь с ним. И однажды я перееду. Когда этот день наступит, мне нужно, чтобы моё сердце было целым. Всё моё сердце.

Плач Дрейка начал стихать, переходя от прерывистых криков к хныканью между сбивчивыми вдохами.

— Вот так, — пробормотал Нокс, его рука распласталась по спине ребёнка. Широкое плечо, гул нашего разговора, каждый раз действовали на Дрейка как по волшебству.

— Разве не я должна заставить его перестать плакать? — это признание сорвалось с моих губ прежде, чем я успела его остановить. Чувство вины и стыда затуманило мой разум. Это должна быть я, не так ли? Дрейк был моим.

— Так и есть, — Нокс остановился передо мной, возвышаясь с моим крошечным сыном на своих массивных руках. — Ты впустила меня в дверь, не так ли?

— Да, — возможно, материнство — это не всегда быть человеком, на которого опирается твой ребёнок, это также означает найти человека, который нужен ему, когда тебя недостаточно. Ради Дрейка, ради того, чтобы он мог отдохнуть, я отбросила свою гордость и позволила Ноксу вмешаться, чтобы помочь.

Женщина, которая заслужит его сильные руки для настоящих объятий, будет счастливой, по-настоящему счастливой девушкой. Я поглубже закуталась в одеяло, подогнув под себя ноги и следя за каждым шагом Нокса.

Изнеможение было постоянным спутником моих бодрствований. Единственная причина, по которой я могла держать глаза открытыми, заключалась в том, что вид Нокса и Дрейка был тем, что я не хотела пропустить. Именно по этой причине я предпочла диван, а не уютную постель.

Наблюдать за ними вместе было мечтой. Фантазия о другой жизни, если бы я сделала лучший выбор.

Дрейк перестал плакать и был в нескольких секундах от сна. Эта интерлюдия почти закончилась. Ради сына я была благодарна. Ради себя…

Будет трудно закрыть дверь за Ноксом, когда он уйдёт.

Зевок растянул мои губы, и я прикрыла его.

— Прости.

— Теперь ты извиняешься за зевоту? — он усмехнулся, проходя мимо дивана.

— Мой отец однажды отругал меня за зевоту во время совещания. Я тогда извинилась и с тех пор не переставала.

Это был первый раз, когда я вслух упомянула о своём отце. Больше месяца я держала своё прошлое под замком. Я уклонялась от вопросов о своей семье и причинах, по которым переехала через всю страну. Из-за недостатка сна мои стены рухнули.

А может, дело было в Ноксе. Он свободно делился информацией. Он подтолкнул меня сделать то же самое.

— Серьёзно? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Ты не говоришь о своей семье.

— Я мало о чём говорю.

— Это правда, — уголок его рта приподнялся. — Где твои родители?

Я вздохнула, глубже погружаясь в диван.

— Я полагала, что в конце концов ты спросишь. Но я ещё не придумала, как ответить на этот вопрос.

— Это простой вопрос, Мемфис.

— Тогда простой ответ — в Нью-Йорке.

— А какой сложный ответ?

— Правда заставляет мою семью казаться… уродливой, — как бы я ни была разочарована в них, я не хотела, чтобы посторонние считали их плохими людьми. Они были теми, кем были. Отстранёнными. Самолюбивыми. Гордыми. Они были продуктом своего окружения и непозволительной роскоши.

Когда-то я не отличалась от них. Возможно, они были уродливы. Но их ужасные поступки стали катализатором моих перемен. Благодаря им я стану лучшим человеком. Вопреки им.

Нокс подошёл к двери и остановился возле своих брошенных кроссовок.

— Позволь мне судить.

Я взглянула на часы на микроволновке.

— Это не совсем подходящий разговор для двух часов утра.

Он пересёк комнату, заняв место на противоположном конце дивана с моим сыном, спящим у него на груди.

— А днём они будут менее уродливы?

— Нет, — прошептала я. — Мой отец никогда не держал Дрейка. Ты единственный мужчина, который когда-либо носил его на руках.

Между его бровями образовалась складка.

— Он…

— Умер? Нет. Он очень даже жив. Мои родители, особенно отец, не одобряют мой выбор. Он задаёт тон в нашей семье, и когда я отказалась поступать, так, как он решил, он отрёкся от меня. Моя мать, сестра и брат последовали его примеру. Хотя это не имеет значения, потому что я тоже от них отреклась.

Нокс изучал моё лицо.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что они отреклись от тебя?

— Я работала на своего отца. Он меня уволил. Я жила в одном из их таунхаусов на Манхэттене. Дрейку было четыре недели, когда адвокат отца вручил мне тридцатидневное уведомление о выселении. Мои бабушка и дедушка создали трастовые фонды для каждого из своих внуков, но потребовали, чтобы мой отец был хранителем, пока нам не исполнится тридцать лет. Я пошла в банк, чтобы снять немного денег, чтобы переехать, но отец отказал мне в снятии. Он не оставил мне ничего, кроме денег, которые у меня были на моем собственном банковском счёте, и моей последней зарплаты.

— Ты, блять, серьёзно? Почему?

— Он хочет знать, кто отец Дрейка. Я отказываюсь ему говорить. Я отказываюсь говорить кому-либо, — в моем тоне было скрытое предупреждение, если Нокс спросит, я не скажу ему. — Отцу не понравилось, что ему сказали, что это не его дело. Но есть причина, по которой никто не знает, кто отец Дрейка. Я планирую так и оставить это.

Нокс наклонился вперёд, его хватка на Дрейке