Можжевеловый Холм - Девни Перри

часы рядом с прикроватной лампой. Четырнадцать минут третьего ночи.

Он спал дольше обычного. На прошлой неделе он разбудил меня около часа ночи. А может, он уже час как проснулся, а я просто слишком устал, чтобы заметить.

Я зарылся лицом в подушку, желая, чтобы сон пришёл снова. Но когда плач продолжился, отдаваясь эхом в темной ночи, я понял, что буду бодрствовать, пока он не остановиться.

— Блять.

Этот ребёнок был решительным, надо отдать ему должное. Пока я лежал на спине, глядя в залитый лунным светом потолок, он плакал и плакал.

Если здесь было шумно, то насколько громко было в лофте? Я не спал, но и Мемфис тоже. Хотя она старалась каждый день, никакая косметика не могла скрыть тёмные круги под глазами.

В голове всплыл образ Гриффина, держащего на руках Хадсона. Потом другой ребёнок, другая пара рук из прошлого. То, что я не позволял себе вспоминать.

Крики Дрейка нарастали, один за другим, всё громче и громче, минута за минутой, ночь за ночью, пока не стало казаться, что он зовёт меня. Хватит. Я не мог лежать здесь и ничего не делать.

Я сбросил простыню и выскочил из кровати, остановившись у гардероба, чтобы надеть футболку. Затем я направился к двери, не забыв обуть шлёпанцы, чтобы не поцарапать подошвы ног о гравий.

Ночной воздух был прохладным на голой коже моих рук и ног, когда я пересекал подъездную дорожку. Я поднялся по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз, прежде чем я мог усомниться в правильности своего решения, и постучал.

Загорелся свет, осветив стеклянное окошко в двери. В стекле показалось лицо Мемфис, её карие глаза широко открыты и заплыли слезами. Она выглядела прекрасно. Она всегда выглядела прекрасно. Но сегодня она, похоже, держалась на волоске.

Она вытерла щеки, прежде чем открыть замок.

— Мне так…

— Не извиняйся, — я шагнул внутрь и снял обувь, затем протянул руки, помахав одной. — Передай его.

— Ч-что? — она отстранилась, выставив плечо между мной и своим ребенком.

— Я не собираюсь причинять ему боль. Я просто хочу помочь. — Может быть, этому ребёнку нужна была ещё одна пара рук. Другой голос.

Она моргнула.

— А?

— Слушай, если он спит, сплю я, ты спишь. Может, мы просто… попробуем что-нибудь другое? Позволь мне немного походить с ним. Возможно, это не будет иметь значения, но, по крайней мере, ты сможешь передохнуть.

Плечи Мемфис опустились, и она посмотрела на своего плачущего сына.

— Он не знает тебя.

— Есть только один способ исправить это.

Она колебалась ещё мгновение, но, когда Дрейк издал очередной вопль и пнул своими крошечными ножками воздух, она переместилась в мою сторону.

Передача была неловкой. Её руки, казалось, не хотели отпускать его, но в конце концов, когда я взял его на руки, прижав к локтю, она отстранилась. Её плечи оставались неподвижными, когда она обхватила себя руками и едва давала мне достаточно места, чтобы дышать.

— Я не уроню его, — пообещал я.

Она кивнула.

Я шагнул мимо неё, пройдя вдоль лофта. Мои босые ноги утопали в плюшевом ковре, и только когда я пересёк комнату, я наконец-то внимательно посмотрел на ребёнка на руках.

Господи, это была плохая идея. Действительно чертовски плохая идея. О чём, чёрт возьми, я думал? Он продолжал плакать, потому что да, он не знал меня. И это было слишком похоже. Слишком тяжело.

Единственное, что удерживало меня от того, чтобы броситься наутёк, были его волосы.

У него были светлые волосы его матери.

Не черные, как у Джейдона. Светлые.

Это был другой ребёнок. Другая ситуация.

Я тяжело сглотнул, преодолевая боль, и пошёл к двери.

— Дрейк.

Блондин, малыш Дрейк. Это было отличное имя. Он был крепким ребенком. Это тоже было по-другому. Дрейк казался сильным. Как и Хадсон, он прилично весил. И Мемфис каждый вечер сама таскала его на себе.

— Хорошо, босс, — сказал я Дрейку. — Нам нужно сбавить обороты.

Его грудь сотрясалась, а дыхание сбивалось между криками.

— Мне нужен сон. Как и тебе. И твоей маме тоже. Как насчёт того, чтобы закончить с ночной сменой? — я снова направился в противоположный конец комнаты, проходя мимо Мемфис, которая всё ещё не двигалась. Я дошёл до стены и повернулся, снова направляясь к двери. Всё это время Дрейк плакал.

— Ты в порядке, — я подпрыгивал на ходу, похлопывая его по попе в подгузнике. Он был одет в пижаму, на голубой ткани которой были изображены щенки. — Когда я был маленьким, у меня была собака. Её звали Скаут.

Я продолжал идти, медленными и размеренными шагами, к двери, потом к окну.

— Она была коричневая, с висячими ушами и коротким хвостом. Летом её любимым занятием было бегать через разбрызгиватели во дворе. А зимой она прыгала в самые большие сугробы, зарываясь так глубоко, что мы не были уверены, что она выберется.

Мемфис наконец то сдвинулась с места и подошла к дивану, присев на подлокотник. Она была в тонкой чёрной ночной рубашке с рукавами, закатанными по локти и низким вырезом. Подол заканчивался у бёдер, поднимаясь вверх, когда она сидела.

Она не была высокой, но, чёрт возьми, у неё были красивые ноги. Я оторвал взгляд от упругой, гладкой кожи и переложил Дрейка так, чтобы он опирался на плечо. Затем я погладил его по спине: моя рука была такой большой, что основание ладони находилось на верхней части его подгузника, а кончики пальцев касались мягких прядей волос на его затылке.

Потребовался ещё один поход к двери и обратно, прежде чем плач сменился хныканьем. Затем он исчез, вылетев через открытое окно.

Тишина была оглушительной.

Мемфис вздохнула.

— Обычно у меня на это уходит несколько часов.

— У моего брата Гриффина есть ребёнок такого же возраста.

— Он женат на Уинслоу, верно?

Я кивнул.

— Да. Я был там сегодня вечером, и Хадсон был не в настроении для своей мамы. Но Гриффин взял его, и это его успокоило. Наверное, просто голос другой.

Мемфис опустила подбородок, её светлые волосы рассыпались по лицу. Но это не могло скрыть слезу, которая капала ей на колени.

— Тебе тоже нужно, чтобы я носил тебя на руках? Погладил тебя по спине? Рассказал тебе о моих домашних питомцах из детства? — поддразнил я.

Она подняла голову и улыбнулась, вытирая лицо.

— Я просто очень устала.

Дрейк издал писк, но не начал выть снова.

— Я могу взять его, — сказала она.

— Иди ложись. Я похожу с ним, пока он не уснёт.

— Ты не…

— Обязан это делать, — я