На этот раз — это точно конец (СИ) - Поздно Джулия

— Хотел обсудить предстоящую встречу, — многозначительно произнес он.

— Ночью? — ляпнула я и поняла, что проговорилась.

— А, значит, все-таки видела мой звонок!

— Я спала, у меня был сложный день.

— Ладно, не оправдывайся. Прежде чем обсудить предстоящую встречу, я хотел бы расставить все по местам. Что касается папок с фото на летучке — я к этому не имею никакого отношения, а дальше твое дело, верить или нет.

Его голос звучал убедительно, и я почувствовала, что мне очень хочется ему верить.

«Правда написана на наших лицах!» — так утверждают психологи-нейролингвисты. Начитавшись разных статей на эту тему, я иногда пыталась применить полученные знания и определить, кто есть кто среди многочисленных клиентов компании Богуславского…

И вот теперь мне ужасно захотелось рассмотреть лицо Ивана-дурака и узнать, врет он или говорит правду.  Я встретила совершенно спокойный открытый взгляд, значит, он внимательно слушает и воспринимает информацию, губы не подрагивают и не поджаты — уверенность в сказанном.

— Изучаешь меня? Ну и какие выводы, я сказал правду?

Меня охватил внутренний жар: «Видит меня насквозь».

— Даже и не думала, просто ждала, когда вы начнете рассказывать о предстоящей встрече.

— Ок. Буду краток: в среду утренним рейсом вылетаем в Сочи, пробудем там два дня. Клиент сложный и успешный, соблюдает конфиденциальность, встречается исключительно на своей территории. У меня уже есть предварительные договоренности, необходимо перенести все на бумагу, а если быть точнее, подписать долгосрочный договор.

Пауза. Сижу и лихорадочно думаю, под каким предлогом отказаться…

— Иван Сергеевич, не совсем поняла, я вам на этой встрече зачем?

— Когда договор будет подписан, я передам клиента вашему отделу, и будет разумно, если вы с ним познакомитесь сейчас и обсудите дальнейшее сотрудничество.

Иван неожиданно перешел на «вы», я поняла, что беседа подходит к концу.

— Собственно, это все, о чем я хотел сказать. Да, зайдите в бухгалтерию, получите суточные, билеты на самолет я уже купил.

Дудин встал и вышел. Меня буквально окатило его внезапной холодностью. Я сидела в растерянности и с появившимся чувством страха о предстоящей поездке.

«Надо собраться с мыслями и приступить к работе».

Но работать никак не получалось, мысли просто скакали в моей голове. Зазвонил внутренний телефон. Я сняла трубку. Это был Богуславский.

— Слушаю вас, Феликс Александрович.

— Маш, у меня предложение, пойдем пообедаем?

Обедать я не хотела, но отказать Феликсу не могла.

— Да, конечно, с удовольствием.

— Зайду за тобой в двенадцать.

Я положила трубку и наконец погрузилась в работу.

Через час Феликс заглянул в кабинет.

— Маш, готова?

— Вы же предупредили, что в двенадцать, осталось выключить компьютер.

Мы вышли в коридор и лоб в лоб столкнулись с Дудиным.

— Феликс, ты надолго? Надо порешать некоторые вопросы перед поездкой.

— Через два часа будем на месте.

— Будем? — удивленно переспросил Иван.

— Да, нам с Марией нужно отлучиться по делам.

Я стояла на ватных ногах и мечтала об одном — как можно скорее покинуть офис.

Иван-дурак окинул нас каким-то странным взглядом, но промолчал.

Услышав разговор в коридоре, Эллочка вышла из приемной с чайником в руках.

— Иван Сергеевич, вы просили чай.

— Чай просил, чайник нет, — произнес Дудин и направился в свой кабинет.

Эллочка вульгарно вильнула подобием бедер, оставшимся от бесконечных диет, и заторопилась следом.

Сев в машину, Феликс спросил:

— Маша, какую кухню предпочитаешь, европейскую или азиатскую?

— Вкусную.

— Принято.

Уже сидя в ресторане, я поняла, что Феликс истинный ценитель кавказской кухни, впрочем, как и я. Уютная обстановка, запах свежеиспеченных лепешек и настоящий харчо, что еще надо для хорошего настроения в понедельник!

Глава 21

«Леля, дорогая моя Лелька! Не было дня, чтобы я не любил тебя; не было ночи, чтобы я мысленно не держал тебя в своих объятиях. Я ненавижу себя за глупую гордость и амбиции, которые не позволили мне найти тебя…и потерять навсегда брата! Прощай, моя любовь…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я закончила чтение письма, на конверте которого было написано два слова: Илье Воротынскому. В наступившей тишине стали слышны Ларискины всхлипывания, по ее щекам текли тоненькие ручейки французской туши.

— Надо же, какая любовь, до гроба! — продолжая всхлипывать, сказала она. — Настоящая лебединая верность, как в песне: «Потеряв подругу верную, он стал одинок…»

Мы сидели на кухне, в чашках давно остыл кофе. Шумахер был внешне спокоен, но по его глазам было видно, как он потрясен услышанным.

* * *

После работы я забежала в частную пекарню и купила любимый Ларискин торт «Мишка» к предстоящей встрече у меня дома. Накрыла стол, расставила чашки для кофе и достала из шкафа письма. Одно из них было написано для Ильи.

Ромка сегодня был молчалив. Я подошла к клетке:

— Ромка, дурашка, ты не заболел? Или тебе просто жарко?

Он лениво приоткрыл наполовину один глаз, словно подмигивая мне, и, чеканя слог, произнес:

— Иван-дурак! Ромка — птица сообразительная!

Я рассмеялась и, подлив Ромке водички, подумала, что впервые за долгое время не почувствовала ненависти к Ивану. Это меня насторожило.

Мои мысли прервал дверной звонок. Едва успев открыть дверь, я попала в объятия подруги.

 — Ой, Светелкина, как же я соскучилась! Я не видела тебя целый день! Нам тебе надо столько рассказать.  Правда, Илья?

— Не без этого, — ответил Шумахер.

— Проходите на кухню, — пригласила я ребят. — Ларис, я купила «Мишку» и сварю нам кофе.

Подруга с видом королевы уселась за стол и обратилась к Илье:

— Илюш, повтори все то, о чем рассказал мне.

Я слушала Шумахера и в какой раз убеждалась, что жизнь штука сложная, кого-то ласкает и одаривает сюрпризами, а кого-то заставляет испытывать боль и разлучает.

Оказалось, что у деда Ильи был родной брат Николай, они рано остались без родителей, оба поступили в военное училище, и, как это часто бывает, оба влюбились в одну и туже девушку. Леля относилась к братьям тепло и все же скрыть влюбленность в Николая не смогла. 

И вот теперь, когда Илья пришел   в дом с наследством, полученным от Николая Воротынцева, семейная тайна перестала быть тайной. Горячо любимый внуком дед признался, что, потеряв голову от любви к Леле и испробовав все достойные методы по устранению брата-соперника, в конце концов пригласил Лелю на свидание и поведал ей, что Николай встречается с другой и скоро женится, а для убедительности привел ее в липовую аллею, где подбежавшая к  Николаю девушка начала его обнимать. Далее события развивались стремительно. Леля исчезла. Вместе они пытались ее найти, но безрезультатно… Николай страдал. Дед же испытывал угрызения совести, однажды не выдержал и во всем признался брату. Николай не смог простить брата и прервал все отношения, а по окончании училища уехал к месту службы, и их пути разошлись. Дед в скором времени женился — как раз на той девушке, которая по его просьбе обнимала Николая в парке, наивно полагая, что это дружеский розыгрыш.

— Бабушки нет уже два года, думаю, для нее было бы большим ударом узнать, что она невольно сломала чужую судьбу, — закончил рассказ Илья и тяжело вздохнул. — Даже после того, что мне стало известно, я люблю деда и не могу его судить. Кто знает, как поступил бы я в борьбе за любовь. Единственное, чего не смог предположить мой дед в молодости, что Леля все равно его не полюбит, а просто исчезнет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Илья, среди писем к Леле, есть одно — для тебя лично, — я протянула пожелтевший конверт.

— Маш, буду признателен, прочти сама.

— Спасибо тебе за доверие, — с теплотой в голосе произнесла я.

Мне все больше и больше нравился этот парень, но как сложится его любовь, ведь Лариска такая непредсказуемая…