Бывшие друзьями не бывают (СИ) - Бельская Анастасия

Я теряюсь в бесконечных больничных коридорах, нахожу отдаленную скамейку, и сажусь на нее, рыдая в ладони. Как мне после этого смотреть в глаза подруге?! Как не сойти с ума от собственной «грязи»?!

Не знаю, сколько сижу здесь, когда чьи-то руки отнимают мои ладони от лица, и впихивают в них стаканчик из кофейного автомата. Поднимаю взгляд, и хочется рвануть куда подальше.

- Горячий шоколад, - мрачно поясняет Влад, глядя в стену перед собой, - пей, Бель, и не спорь со мной.

Молча делаю глоток, и не знаю, что говорить. Я должна извиниться? Это же полный бред… Или поддержать его? Он ведь тоже потерял ребенка…

- Я хуй знает, как это получилось, - вдруг начинает говорить сам Влад, все также глядя прямо, - мы говорили о детях, это правда. Еще пару месяцев назад. Я сказал, что хочу, но позже, через пару лет точно. После этого Янка тему не поднимала, и я решил, что она того же мнения…

Он потирает глаза ладонью, но продолжает говорить, будто должен объяснить мне что-то.

- Она сказала, что предохраняется. Поначалу я контролировал это сам, но потом решил, что Яна достаточно… благоразумна. И отпустил ситуацию.

Он замолкает, и я делаю еще глоток шоколада. Влад не виноват, я знала это с самого начала, но все равно становится легче от того, что этот мужчина не потерял своего благородства.

- Бель, это все какой-то не укладывающийся в моей голове пиздец, но прошу, не сбегай больше. Мне… Нужно знать где ты. Пока хотя бы так.

А мне нужно оттереть от себя то, что я совершила, хоть это и невозможно. Поэтому отдаю обратно полупустой стаканчик, встаю, и максимально спокойно отвечаю:

- Я буду дома, Влад. Все… Со мной все в порядке. Занимайся Яной, прошу, ты ей сейчас очень нужен.

- Ты ведь не пустишь меня вечером?

Его взгляд – злой, с прищуром, будто я последняя, кто мог предать его. Но я итак допустила слишком много ошибок, поэтому делая шаг в сторону.

- Нам лучше пока не видеться, Влад. Прости… За все прости. И скажи Яне, что я люблю ее…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я позорно сбегаю, спрашиваю у медсестры выход, и, когда оказываюсь на свежем воздухе, дышу глубоко и быстро.

Не хочу возвращаться в квартиру, где все простыни пахнут Владом. Просто не смогу там ни жить, ни работать. Поэтому плетусь к электричке, и покупаю билет туда, где всегда тепло, пахнет жареным луком, а в морозилке вкусное сало с прожилками.

К деду. Мне срочно нужно к деду.

Глава 21

Бель

Дед у меня – офигенный.

Крепкий, загорелый, с прямой спиной, и недавно отращенной седой бородой, слегка прикрывающей шею. Вечно улыбающийся и с татушкой на руке у большого пальца: «Соня».

Я знаю, что это имя нашей бабушки, но дед упорно всем доказывает, что это в честь его лучшего друга – Сани, просто «а» от времени подтерлась. Бабушка всегда закатывает глаза при этом, а потом шепотом мне сообщает, что дед не хочет выпадать из образа «настоящего мужика».

Мне всегда смешно наблюдать за их перепалками, а потому, стоя у ворот небольшого одноэтажного домика, я предвкушающе зажмуриваюсь. Две тяжелые сумки с гостинцами из ближайшего супермаркета оттягивают руки, но мне хорошо, как всегда перед встречей с родными.

- Белька! – радуется дед, когда я улыбаюсь как могу широко на его приветствие, - ты чего не позвонила, я бы встретил… Давай пакеты, чего набрала опять…

- Дед, да не тяжело же! Тем более, чем тебе бегать, там обратно в горку идти…

- Дак я бы бабку отправил, ей все на месте не сидится! Хоть смоталась бы, дала мне в тишине полчаса пожить… Чего приперлась-то?

Я висну на его шее, как только он освобождает мне руки. Целую в пахнущую табаком щеку, дергаю за бороду со словами: «Трах-тибидох!» и, смеясь, иду в натопленный домик.

- Соскучилась я, что, не могу приехать?

- Можешь, чего не можешь-то… Почаще бы приезжала, не удивлялся бы так…

Мне все равно на это деланное ворчание, потому что знаю, что родители ездят каждые выходные. Я – реже, но тоже не раз в месяц, поэтому его слова просто дань старческому бухтению.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Ба, привет!

Все еще бойкая старушка подпрыгивает у стола с тазиком, и мчится ко мне, отодвигая с дороги деда.

- Бейля, ты! А я как чувствовала, пироги поставила…

- Ага, чувствовала она, два дня уже прошу…

- Не ворчи, иди лучше чайник ставь! Сейчас кушать будем, ох, ничего ведь нет, надо было позвонить! Только суп куриный, да салат зимний, ну можно еще яичницу пожарить…

Пока бабушка суетиться, и пытается суетить усевшегося у стола деда, я присаживаюсь рядом. Убедить бабушку, что кормить меня не надо – гиблое дело. Все равно на столе окажется все, что есть в холодильнике, а заверения, что пироги сами по себе еда – не прокатит. Это все «перекус», а надо обедать нормально!

Отвлекается бабушка, когда начинает разбирать привезенные мной сладости и милые безделушки, ахая над ценой и ненужностью трат. Мы с дедом переглядываемся, улыбаемся, потому что оба знаем, как на самом деле приятно бабушке.

- Ну, как дела? – он довольно отпивает большой глоток кофе, и подвигает еще одну чашку мне.

- Хорошо, деда, - сейчас мне действительно очень хорошо, - а у вас как?

- Тоже хорошо, но без бабки было бы совсем отлично! – он смеется своей шутке, и ворчанию из спальни, - ну, колись, чего натворила? Квартиру взорвала, пока уборку делала?

Я закатываю глаза, и тихо, вкратце, рассказываю о том, что встретила Влада. Дед в курсе наших прошлых отношений, и понимающе кивает. Мне нечего здесь утаивать и быть ненастоящей, поэтому всю ситуацию с Яной я пересказываю тоже.

Дед хмурится, чешет бороду, и одним глотком допивает кофе.

- Нельзя детишек без любви заводить, - говорит как-то жестко, с твердостью, - не заслуживают они такого. Так что все в жизни к лучшему, Белька, все к лучшему…

Мои глаза увлажняются, и я наклоняюсь к крепкой руке с морщинами для того, чтобы мою голову погладили.

- Это я виновата, деда… Я натворила такое, хотя знала, как Янка его любит!

- А если бы не так все было? – дед прищуривается, и осторожно убирает с моего лица прядки, - если б не было беременности, и твой Влад предложил тебе начать все заново… Что бы ты сделала?

Я натурально туплю, так как такой вариант и не рассматривала даже.

- Согласилась бы.

- И перед Яной стыдно б не было?

Я задумываюсь, пытаясь говорить правду, а не так, как «надо».

- Было бы, - медленно произношу под внимательным взглядом, - но… Если б Влад любил меня, а не ее…

- Ну?

- То я бы поборолась за этого мужчину.

Дед кивает, не довольно или радостно, но так, будто ответ прозвучал верный.

- Бабка, пироги-то где?! – кричит он на весь дом, и я понимаю, что он уже сказал все, что хотел.

Почти.

- Не позволяй чувству вины отобрать у тебя свое счастье, - наставительно шепчет дед, когда бабушка открывает духовку проверить готовность, - запомни – судьба не сталкивает двоих просто так дважды. Если в первый раз не сработало, она дает еще один шанс. Но а потом… Поверь, в третий раз тупицам никто помогать не будет.

Он подмигивает, а затем радостно потирает руки, потому что на столе появляются румяные, один к одному, пирожки. Мы с ним, как два проказника, выхватываем сразу горячими, болтаем в руках, дуем, обжигаемся, но откусываем мягчайшее тесто, снова наслаждаясь ворчанием бабушки.

И нет на Земле место, где мне было бы спокойнее, чем здесь.

Разве что – в руках у одного матерящегося, но такого родного мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 22

Влад

Прошло уже три дня, как мы не виделись с Бель, и мне натурально хреново.

Даже не столько оттого, как меня тянет к своей принцессе, а от мыслей, все ли у нее в порядке. Она не берет трубки, не отвечает на сообщения, и вообще упорно делает вид, что никаких «нас» и в помине нет.