Нора Филдинг - Приговоренные к любви

— Милый котик, ты пришел к своей кошеч­ке, — фальшивым фальцетом не то проговори­ла, не то пропела я, протягивая к мужчине руки.

— И ты после этого смеешь меня уверять, что не знаешь эту дрянь! — накинулась дамочка на Роберта,— Вон отсюда! — Эти слова относи­лись уже ко мне.

Я их проигнорировала и продолжала, словно бездарная актриса, играть роль, написанную бездарным автором.

— Котик,— продолжала я куражиться,— по­целуй свою кошечку. Выгони эту отвратитель­ную ведьму и иди ко мне.

— Это я ведьма? Я тебе сейчас покажу. Сей­час ты у меня станешь такой ведьмой, что сама себя не узнаешь! — И дамочка недвусмыслен­ным движением протянула ко мне руки.

С испугу я вскочила на кровати во весь рост и, еще полностью не выйдя из своей роли, плак­сиво запричитала;

— Роберт, как ты ей позволяешь издеваться над твоей кошечкой?

— Что-о? — взвыла дамочка, и занесенный надо мной кулак застыл в воздухе.

— Что-о?— взвизгнул другой женский голос. — Мама, что она говорит?

— Что-о?— протянул незнакомый мужской голос.

Я наконец сфокусировала свое зрение. Около кровати в воинственной позе стояла немолодая леди. Позади нее возвышался, выпучив глаза и приоткрыв рот, толстый пожилой джентльмен с багровой физиономией. В открытых дверях застыла Ширли.

— Что здесь происходит? Почему вы кричите? — С этими словами в комнату ввалился Роберт.

— Это тебя надо спросить, мой дорогой будущий зятек! — нашлась первой стоящая око­ло кровати дама.— Неожиданно открылись уди­вительные вещи! Ну что ты замер как исту­кан, Джерри, — обернулась она к пожилому джентльмену. — Твою дочь оскорбляют, а ты молчишь.

Ширли зарыдала.

Роберт обвел глазами всех действующих лиц в этом поставленном мною спектакле и остано­вился на моей персоне.

— Ты опять принялась за свое! — схватив по­крывало, он накинул его на меня, потом при­тянул меня к себе и, подняв на руки, вынес из спальни под остолбеневшими взглядами всех остальных. — Что мне с тобой делать? Сбросить тебя с лестницы? — приговаривал он, спуска­ясь со мною вниз. — Богом прошу, оставь меня в покое. Изыди, сатана! Почему тебе пришло в голову устроить этот спектакль? И где? В супру­жеской спальне моих будущих тестя с тещей! — Вдруг он остановился и, еще крепче сжав меня в руках, спросил: — Это Дороти тебя подгово­рила, чтобы расстроить мою помолвку?

Я молчала. Не могла же я взвалить вину на женщину, которая ни в чем не была виновата, а признаться, что я действовала по собственной инициативе, у меня не хватило мужества.

— Конечно, Дороти! Как я сразу не догадал­ся! Только она могла с ее дьявольской изворот­ливостью показать, что я не прав.

— Так ты раскаиваешься? — ухватилась я за последнюю фразу.

— Лучше помолчи, торнадо. Ты уже все всем сказала.

— Ширли — пустая эгоистичная дура. Ты не будешь с нею счастлив. Она не для тебя.

Роберт грустно усмехнулся и пробормотал:

— Может быть, Дороти права. Подарок имеет подтекст, так же как в свое время сэр Чарлз.

Опять сэр Чарлз! Кто он такой? Меня разби­рало любопытство, но я побоялась разбередить еще не зажившую рану. Роберт так тяжело вздох­нул, упоминая сэра Чарлза, что моему глупому интересу здесь не было места. Это понимала даже моя голова, еще полностью не пришедшая в себя.

— Куда ты меня несешь? — заорала я через секунду, когда Роберт открыл входную дверь.

— Выброшу тебя к чертовой матери — и дело с концом, — раздраженно произнес Роберт.

— Не посмеешь! Я буду колотить в дверь и устрою грандиозный скандал. Пожалеешь, что со мной связался!

— На это ты большая мастерица! А о том, что с тобою связался, я уже давно и постоянно жалею.

Около машины, такого самого «порше», ко­торый я долбила своим «до-шво» полтора года назад, он отпустил меня. Я стояла и глупо улы­балась.

— Торнадо, почему ты улыбаешься? Вспоми­наешь приятную сцену на обочине или доволь­на своей победой?

— Ты на ней не женишься?

— Торнадо, отстань от меня! Сколько тебе об этом говорить! А сейчас марш в машину, — прика­зал мне Роберт, распахивая передо мной дверцу.

Я покорно залезла внутрь.

— Куда тебя везти? Где ты обитаешь, Тор­надо?

— Нигде! Везде и нигде!

— Прекрати болтать чушь! Быстро назови сво­ей адрес!

Я подчинилась.

— Девятнадцать, Юксбридж-роуд, Шепердс-буш. — Я назвала адрес Энн и добавила: — Толь­ко не знаю, дома ли она.

— Кто?

— Моя подруга. Я собираюсь переночевать у нее. Больше я никуда не могу поехать. Своего дома у меня нет.

Роберт молчал. Потом с усмешкой произ­нес:

— Значит, посидишь рядом с привратником и подождешь возвращения своей подруги. Не рассчитывай, что я отвезу тебя к себе!

— А я не только не рассчитываю, но и не поеду, даже если ты будешь меня приглашать! Порядочные девушки не ездят к почти незна­комым мужчинам ночью!

— Конечно, — хмыкнул Роберт. — Они толь­ко забираются в чужие постели и называют, сами не зная кого, котиком. Котик! — фыркнул Ро­берт. — Это лорд Блэкпул котик? Смешно!

— Я не знала, что это его спальня, — зло огрызнулась я.

— А чья же ты думала? — приторно-сладким голосом спросил Роберт.

— Твоя!

— Ага, значит, залезть в мою постель — по­ступок, достойный порядочной девушки!

— Я к тебе не залезала. Нужно мне было очень! В жизни даже близко не подошла бы, если бы... — Я прикусила себе язык. Что я намереваюсь ему сказать? Что все специально устроила, чтобы расстроить его помолвку? А зачем я это делала? Следовательно, надо сказать, что я в него влю­билась. Но так ли это? Я сама еще ни в чем не разобралась — действовала по наитию. Да и не делают девушки первыми таких признаний. Роберт истолковал мою заминку по-своему.

— Что? Проговорилась? Я сразу понял, что это Дороти тебя подослала. А ты талантливая актриса! Какой устроила спектакль! А как склад­но сочиняла про Тунис! Я и уши развесил. Сек­ретарь консула! Как бы не так! Ну ничего! Я позвоню своей дорогой мамочке и все ей выс­кажу. Или Дороти тайком явилась в Лондон?

Я отрицательно помотала головой. Я не сер­дилась на Роберта, на его быстрые переходы от гнева к иронии. Кто угодно будет выбит из ко­леи, преподнеси ему жизнь подарок на помолв­ку в виде моей особы.

Машина остановилась. Мы подъехали к дому Энн.

— Сиди! Пойду узнаю, дома ли она. Не разгу­ливать же тебе голой по Лондону.

ГЛАВА 9

Через несколько минут я была сдана с рук на руки. Удивлению Энн не было предела. Еще бы! Подруга, которая находится за тридевять земель, вдруг оказывается перед глазами. И вдо­бавок в каком виде! Завернутой в покрывало, под которым абсолютно голое тело! Да и не про­сто приползла сама, вырвавшись из рук граби­телей, а привезена на шикарной машине. И кем? Человеком, который однажды уже покорил мою подругу. Было от чего сойти с ума и менее лю­бопытному человеку, чем Энн, Глаза у нее ли­хорадочно блестели, а с языка срывались бес­конечные «что», «как», «почему», «кто».