Пятая зона пульса - Юля Артеева
С преувеличенно загадочным видом я отвожу глаза и вздыхаю, следом пожимая плечами. Потом поднимаю руку и перебираю пальцами в воздухе.
Говорю:
— Ну, мы пойдем. Рада была повидаться!
— А я-то как! — язвит она, впрочем, все так же сладко, но я уже выскакиваю за дверь и в полной мере отыгрываю лицом отвращение. Брат хохочет, когда я изображаю рвотные позывы, и сдавленным от смеха голосом произносит:
— Натали Алексевна все видит!
— Пусть смотрит. Глаза поломает.
— Мы домой? Зайдем в магаз?
— Нет.
— Ну почему-у-у-у, — начинает канючить. — Можно хлопья? Я хочу подушечки с начинкой.
— Хлопья можно, но мы не домой.
— А куда? — интересуется озадаченно и пытается на ходу заглянуть мне в глаза.
Я быстро пробегаюсь пальцами по экрану смартфона и сообщаю:
— В бассейн.
Никита резко останавливается, но я хода не сбавляю, так что слышу, как спустя время он снова несется за мной так, что рюкзак бьется о спину.
— В бассейн?! — орет на всю улицу. — Ты что, с ума сошла?!
— Нет. Сейчас зайдем за плавками и погоним. Я тебя записала.
— Ник, я не пойду.
— Ник, — передразниваю, — мы пойдем. Вместе. Если сраная школа не может научить тебя плавать, значит, научимся сами.
Обнимаю брата за плечи и притягиваю к себе. Треплю его по голове и сообщаю уже гораздо мягче:
— Все будет хорошо, правда. Это акваклуб для детей, там учат плавать даже грудничков.
— Издеваешься?
Поспешно заверяю:
— Ты очень взрослый, Никит! Я просто имела в виду, что раз они таких маленьких учат, значит ты за пару занятий справишься.
Брат молчит. Немного замедляюсь, чтобы шагать с ним в ногу. Опавшие листья на тротуаре размокли и превратились в грязное месиво вопреки всем представлениям о золотой осени.
— Нам хватит? — спрашивает Никита тихо. — На пару тренировок?
Отвечаю беспечно и тем не менее уверенно:
— Конечно. Там первое занятие всего за косарь.
— Косарь?!
— Да не ори ты! Это дешево, балда.
— Ага, рассказывай. На косарь можно, знаешь, что купить?
Я хмыкаю:
— Знаю. Тренировку по плаванию. Все, Ник, не утомляй. Идем учиться плавать.
Глава 2
У квартиры говорю строго:
— Жди здесь.
Никита закатывает глаза и швыряет рюкзак на пол. Говорит:
— Забери, я его в басик не потащу. У детей вообще сколиоз от них бывает, знала?
— В курсе.
Беру вещи и, открыв дверь, захожу домой осторожно. Утром я открывала окна, но сейчас воздух тяжелый, густой и полон запаха перегара.
Наступая на задники, оставляю у порога кроссы, иду в нашу спальню и быстро отыскиваю плавки брата, шапочку и очки. Заново собираю его рюкзак и, помедлив на пороге комнаты, все-таки иду к маме. Она спит, наполовину свесившись с дивана. Голова почти на подушке, а одна нога на полу. Домашние шорты задрались, обнажив бедро и старые кружевные трусы.
Заметив около ее постели бутылку коньяка, которая полна больше, чем наполовину, я выливаю в раковину практически все. Оставляю столько, сколько нужно на опохмел, а потом забираю ее ключи и, заперев дверь, ухожу.
— Как она? — спрашивает Никита уже в лифте, пиная кроссовкой стену.
— Спит.
Брат кивает, не глядя на меня, и сердце неприятно сжимается от того, каким взрослым в этот момент выглядит его лицо. Слишком много уже понимает, раньше было проще.
Он переводит тему:
— Я там хоть не с малышами буду заниматься?
Мотаю головой:
— У них индивидуальные тренировки. У каждого свой тренер. Ускорься, Ник, автобус!
Не сговариваясь, мы срезаем путь по газону, который похож скорее на свалку из мокрых листьев, мелких веток и собачьего говна, и трусцой бежим до остановки.
— И что у меня за тренер? — Брат прикладывает свою карту к валидатору и стряхивает с капюшона куртки мелкие капли. Не дождь, а испарина какая-то в воздухе.
— Кто был свободен, к тому и записала. — Пожимаю плечами. — У него даже фотки нет в их приложении. Надеюсь, это какой-нибудь строгий старый сморчок.
— Ты знаешь, что это гриб?
Сажусь около окна и смотрю за тем, как Никита самодовольно выгибает одну бровь.
Фыркаю:
— Ты-то откуда знаешь?
— Вечно так охранника нашего называешь, я посмотрел в интернете.
— Умник, — говорю со смешком и целую брата в висок, мазнув губами по шапке.
Он отстраняется, смотрит на меня смущенно и с долей неодобрения, трет это место кулаком. Действительно, очень взрослый уже, проявлений нежности на публике не терпит. Храбрый мой малыш.
— А я надеюсь, что это какой-то большо-о-о-ой тренер с сильными мышцами! — ворчит. — Самый крутой в этом идиотском детском басике.
Качаю головой и решаю промолчать. Мне абсолютно плевать, кто будет учить брата плавать, главное, чтобы сумел найти подход и помог справиться со стрессом. Я немного не уверена в том, что мелкому следует так быстро снова лезть в воду, но, вроде бы, где страх, там и точка роста? Следовало, конечно, почитать отзывы о тренерах и выбрать лучшего, но я что-то психанула, разозлилась на излишне скурпулезную Марию Филипповну. Далась ей наша мать, ну надо же! Когда я доучивалась последние годы, такого не было.
На какое-то время затихаем оба. Я просто физически ощущаю, как брат волнуется. Вида старается не показывать, но я… не знаю, просто ощущаю кожей его нервозность. Бл-л-л-лин, я и сама на взводе… Когда мне позвонили после «инцидента», думала, убью всех. Не фигурально, я действительно ощутила реальную жажду крови, мне хотелось, чтобы страдала и тупорылая физручка и каждый малолетний дебил, который дразнит Никиту с первого сентября.
Отвернувшись к окну, я вытягиваю губы трубочкой и протяжно выдыхаю. Сейчас не нужно злиться, у меня другая задача. Прикрываю глаза и обращаюсь к внутренней опоре, к себе самой. Проверяю как будто, сколько сил у меня осталось. И остаюсь довольной. Много.
Слышу из динамика название нужной остановки и резко распахиваю веки.
Говорю:
— На выход. Наша.
— Близко, да? — От волнения брат аж подпрыгивает. — Я сам могу ездить. Скажи, Ник? Ну, если буду ходить еще.
Последнее он добавляет с очевидным смущением, и я чувствую ощутимый укол в грудной клетке. Ник рано начал считать деньги, и этот калькулятор почти всегда со знаком минус.
Сама тоже переживаю. Лезу в сумку, чтобы проверить наличие нужных вещей, зачем-то тщательно ощупываю полотенце.
А когда переступаю порог акваклуба, и вовсе замираю. Скамейки, полочки, какие-то дурацкие шлепки разных размеров. На мое счастье какая-то уставшая мамочка вталкивает ноги своего ребенка в осенние ботинки.
Я улыбаюсь максимально приветливо:
— Не подскажете?.. Тут всем надо переобуваться?
— Да, — бросает, отдуваясь. — Там взрослые, тут детские.
Тыкает пальцем,
