Пятая зона пульса - Юля Артеева

А потом, чуть приподняв подбородок, принюхивается. Смотрит на меня снова как-то безэмоционально, но тем не менее пристально.

Мои щеки, конечно, тут же предательски краснеют. Прекрасное первое впечатление мы, должно быть, произвели в акваклубе! Видимо, придется искать для Никиты новый бассейн.

Разглядывая собственные кеды с невероятным интересом, я оправдываюсь:

— Тут… вышло некоторое недопонимание с соседями. Но все оказалось не так плохо.

Сама украдкой тяну в себя воздух и понимаю, что в нем, конечно, висит запах гари. Ладно, пусть этот симпатичный тренер думает, что это я идиотка и оставила включенным утюг, или плиту, или что ему там подкинет фантазия. Все равно видимся последний раз.

Потому свою тираду завершаю гораздо более уверенно и формально:

— Мне жаль, что мы доставили вам такие неудобства.

Оторвавшись от созерцания шнурков, несмело поднимаю взгляд. Красивый он, конечно. Выглядит просто и расслабленно. Стильные кроссовки, спортивный костюм, распахнутый объемный пуховик. Все вещи явно новые, а они всегда смотрятся необъяснимо выгоднее, чем чистые и выглаженные, но старые. Поэтому мне становится стыдно и за свои джинсы и за футболку с надписью «в моем омуте черти топятся». Именно на ней Алексей и останавливает свой взгляд. Красные пятна с моих щек, судя по ощущениям, плавно опускаются на шею.

Злюсь на то, что он видит меня вот такой: в старом подъезде, воняющим копотью, в дурацких шмотках и уязвимую.

Прижимаю брата к своему боку покрепче и выпаливаю:

— А вы чужих детей не катали бы на машине. Вообще-то это можно расценить как похищение.

С наслаждением наблюдаю, как тренер наконец отрывается от надписи и смотрит мне в глаза, удивленно поднимая брови. Уточняет:

— Похищение?

— Ну да. Разве не слышали, что детей, которые потерялись, нельзя никуда уводить? — продолжаю напористо, хотя сама, если честно, уже сбилась и потеряла нить. — Нужно… э-э-э… оставаться на месте и сообщить в специальные службы.

— Мне нужно было сообщить в полицию? — снова переспрашивает, но с такой интонацией, как будто я тут же должна осознать, какую ерунду несу.

Нет, чисто технически — права я. Но в этой конкретной ситуации как будто бы он… Черт, ему нужно было просто оставить Никиту в клубе, я бы приехала за ним чуть позже. Нашелся еще один неравнодушный!

— Нет, — огрызаюсь. — Просто… делюсь информацией. Если в следующий раз найдете бесхозного ребенка, не надо его никуда везти, он, может, вообще адрес неправильно запомнил. Или от родителей прилетит. Не все же такие милые, как я.

На последней фразе Алексей откровенно прыскает от смеха и поспешно прикрывает рот ладонью. Но я успеваю заметить, что улыбка его простит, и не уверена, что в хорошем смысле.

— Действительно. Вы очень милая, — отвечает на полном серьезе. И, подумав, добавляет: — Вероника.

Уголки моих губ дергаются, едва сдерживая улыбку. Кажется, он меня дразнит, и впервые мое полное имя не бесит так, как обычно.

— Спасибо. — Я делаю паузу и произношу с издевкой: — Александр.

Тренер прищуривается, сканируя выражение моего лица, а потом усмехается.

Говорит:

— Как хотите. Но вашего брата я не похищал, просто хотел помочь.

Он поднимает ладони вверх и вертит ими в воздухе, будто демонстрируя чистоту. А я замечаю, что руки у него тоже забиты татуировками. В бассейне это не заметно, потому что манжета на его рабочей кофте цепляется за большой палец и полностью скрывает кисти. Интересно.

Пожав плечами, Алексей добавляет:

— Ваше занятие все равно было последним. Но в следующий раз я обязательно сообщу в полицию.

— Не надо, — поспешно выдаем с братом в один голос.

— Пока, Никит. Приходи еще заниматься. — Тренер подмигивает мелкому и переводит взгляд на меня. — Спасибо, что поделились… информацией.

Пока он вызывает лифт, я разглядываю татуированную шею, темные влажные волосы, уложенные назад в модную стрижку, чуть впалые щеки.

И уже когда старая медлительная дверь начинает закрываться, Алексей указывает пальцем на мою футболку и говорит:

— Я, кстати, не утонул бы. Хорошо плаваю. Пока, Ника.

— Там… другой смысл, — бормочу едва слышно, когда грузовой лифт уже везет симпатичного тренера на первый этаж.

Глава 6

— Ника! — восклицает худощавая брюнетка, как только видит меня на пороге. — Быстро переодевайся, Наташа скоро будет!

Полина, не церемонясь, хватает меня за руку и тащит в сторону подсобки.

Бормочет недовольно:

— Когда за тебя ручалась, говорила, что ты пунктуальная!

Я послушно бегу следом, на ходу снимая с себя толстовку. Этот день и так изрядно меня вымотал, и я совсем не готова к рабочей смене в кальянной, но жизнь расставляет свои приоритеты.

Пока переодеваюсь, бормочу:

— Прости. Собачий случай, а не день.

Накидываю на себя рубашку с принтом под зебру и вспоминаю Ольгу Павловну. Надеюсь, мне этот рисунок идет больше, чем ей.

Поля, стоя рядом, нетерпеливо трясет ногой, но говорит уже значительно мягче:

— Нормально, просто сегодня Наташа, сама понимаешь. Ты как?

— В порядке, — выдаю коротко.

Она закатывает глаза и подходит, чтобы поправить на мне воротничок. Говорит:

— И почему я не верю… Давай, бука, что случилось?

— А обычно я прям милашка, — замечаю иронично.

Подставляю ладони под подбородок и карикатурно улыбаюсь, хлопая ресницами. Полина, кажется, окончательно перестает на меня злиться. Смеется над моим этюдом, подает невидимки, чтобы я заколола свои непослушные пряди. Раз сегодня приезжает учредительница, прическа должна быть идеально гладкой.

Перед зеркалом собираю волосы в высокий пучок и бубню:

— Да не парься. Просто нужно найти для брата тренера по плаванию. Были сегодня у одного, но… не понравилось.

О том, что чертов Алексей привел моего Никитоса в полный восторг, я умалчиваю. О том, что мы с братом разругались в пух и прах перед выходом — тоже. О таком не рассказывают новым подругам.

— У меня племянник шарит в этой теме, — отвечает Полина, нависая над моим плечом, чтобы тоже посмотреть на свое отражение. — Хочешь, спрошу контакты?

Стираю с лица следы туши, которая успела отпечататься на веках, и рассеянно уточняю:

— Племянник? Да, давай. Мало ли.

Вспоминаю, как орала на Ника, что мы сто тысяч раз обсуждали вопросы безопасности, и что нельзя садиться в машину к едва знакомым людям. И тем более позволять кому-то оказаться в опасной близости от нашей квартиры. Как будто нам вездесущей старшей по подъезду мало. Брат разозлился, кричал, что ему осточертело, что я вечно строю из себя мать. Правда, он, конечно, сказал не «осточертело», а употребил другое слово. Такое, которое восьмилеткам лучше бы не использовать.

— Все, найдем мы тебе тренера, — говорит Поля, пока я застегиваю