Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

из розовых роз был ее домом, в котором она жила с мужем — успешным и востребованным адвокатом Игорем Радионовым. В саду, деловито и важно щебетали птицы, сверкали радужным оперением и прятались в прохладной листве. Анжелика зашла во двор и остановилась на подъездной дорожке, позади, скрипнула и со стуком закрылась кованая калитка. Она с волнением откинула светлые волосы назад, тяжело вздохнула, оглядывая свои владения, поспешила к дому. Хотелось пить, но еще больше — разобрать новую почту. Уже много дней она жила в ожидании чуда, ведь приглашение Альберта — известного режиссера, принять участие в его новом фильме ничем иначе, как чудом не назовешь. Анжелика сомневалась, что удача может ей, малоизвестной актрисе, так улыбнуться, но в глубине души не переставала отчаянно в это верить.

Она улыбнулась, вспомнив, как Альберт пригласил ее на кинопробы и как одобряюще кивал головой, разговаривая с ней. А еще она почему-то помнила этого самонадеянного наглеца, молодого и известного актера — Кирилла Баринова.

…В павильоне душно. Вентиляторы, расположенные под самым потолком как назло не работали, не дуло и из открытых настежь окон. Анжелика отошла от окна — из-за облаков выглянуло солнце, находиться в лучах которого не было сил, села на диван в коридоре, окинула взглядом собравшихся актрис — все они ждали своей очереди на кастинг к режиссеру. Она, начиная волноваться с каждой минутой все больше, с дрожью встряхнула листок сценария, поправила рукой уложенные с утра волосы, что русыми волнами спадали на плечи.

Жарко. Невыносимо. Снять бы водолазку и переодеться в топ, который она предусмотрительно взяла с собой — подумала она и вдруг увидела в конце коридора дверь. Не раздумывая ни минуты, направилась к ней. Заглянула — легкий полумрак и никого. Вошла, прикрыла за собой дверь, оставив узкую полоску света. Быстро стянула с себя водолазку и лифчик, и вдруг замерла — в дверях мелькнула чья-то тень.

— Что вам надо? — Она беспомощно обернулась.

В дверях стоял молодой высокий парень, на вид, чуть больше двадцати пяти.

— Здесь мои вещи. — Он виновато улыбнулся и кивнул в сторону полосатого дивана.

Она проследила за его взглядом и заметила небольшую спортивную сумку и солнечные очки.

— Извините, если напугал. Я не рассчитывал увидеть здесь кого-то.

Анжелика недовольно выдохнула, сильнее прижала к груди топ, который уже успела вынуть из сумки. Незнакомец же продолжал стоять в дверях и не совершал никаких действий. Она смерила его взглядом. На ее вкус — слишком спортивен, она всегда предпочитала худощавых мужчин. Хотя как предпочитала… Муж — худощавый, но с животом, а этот… Лицо выразительное, губы полноватые, наверняка чувственные, голос ровный, тягуче-небрежный, с южным акцентом… Да, он, пожалуй, мог бы очаровать, кого угодно, отчего-то подумала она и мысленно добавила — но только не меня!

— Кто вы?

— Мое имя Кирилл. Извините, если напугал вас. А вы?

— Анжелика Радионова, актриса.

— О, так мы с вами коллеги! Очень приятно!

Анжелика кивнула, сжалась под его откровенным взором. Его внимательный взгляд медленно скользил по ее лицу и телу.

Кирилл же отметил, что лицо у нее с тонкими изысканными чертами, а глаза огромные — зеленые, точно сочная молодая зелень, немного испуганные.

— Еще раз извиняюсь, если напугал вас, но вы сами без спроса вторглись на мою территорию.

— Вторглась? — Анжелика, наконец, возмущенно выдохнула и отвела взгляд. Она узнала его! И потрясение от того, что перед ней сам Кирилл Баринов — известный киноактер, лишило ее дара речи. А ведь по сценарию у главных героев поцелуи и откровенные сцены, но исполнитель главной роли до самых сьемок был неизвестен. И оказывается — это он?!

— Вы сами виноваты в том, что сейчас произошло. — Он пожал плечами, нагло усмехнулся. Не зашли бы в мою гримерную без спроса, не стояли бы сейчас передо мной в таком виде — полуобнаженной и краснеющей от стыда.

Она вспыхнула с новой силой. Ей двадцать лет и она замужем. Муж старше ее вдвое и в его глазах она никогда не замечала всполохи такого дикого интереса. Не похотливого желания, а интереса! Незнакомец смотрит на нее нагло, сокрушая взглядом, и она горит пожарищем. Господи, да что он себе возомнил этот молодой и невероятно красивый нагец?! Ее мир — тихий омут без всплесков счастья, а его — порочные волны страсти и она не готова окунаться в его море с головой… Или готова?

— Готова? — спросил он, чуть наклонив голову в бок и рассматривая ее молодое тело.

— Что? К чему? — выдохнула она, в миг, потеряв ориентиры, и отняла руки от обнаженной груди.

Мужчина усмехнулся, тот час, приковывая взгляд к ее торчащим соскам.

— У нас репетиция через пять минут. Режиссер уже на площадке.

— Ах, это, — прошептала она, краснея, вновь прикрываясь руками. Его тихий смех пробежал мурашками по коже, и она вздрогнула, когда он вдруг закрыл дверь и вздернул вверх свою футболку.

— О, Господи, что ты… вы… делаешь?

Баринов удивленно усмехнулся.

— Снимаю футболку. Ты против вида полуобнаженных мужчин?

Лика смущенно отвернулась, не зная, что делать, куда бежать, как теперь отнять руки от груди и одеться. Да и потом, она действительно, кажется против. В ее жизни был только один мужчина — муж, которому скоро пятьдесят. И у него нет такого пресса и кубиков, таких широких плеч и…

Она ойкнула, обнаружив, что смотрит на него во все глаза. Залилась пунцовой краской от стыда и стеснения.

— Зачем вы разделись.

— А ты? — он снова усмехнулся. — И давай на ты, ладно?

— Отвернись. Я оденусь.

— Зачем? — какой наглый взгляд. рассматривает ее как куклу. — По сценарию у нас постельная сцена. И поверь, если ты хочешь роль — Альберт заставит тебя раздеться и прыгнуть со мной в кровать.

Лика задохнулась от возмущения, а Баринов снова довольно рассмеялся.

Чертов наглец!

— Хочешь порепетируем? — Спросил, обворожительно улыбнувшись. На щеках заиграли ямочки.

Он издевается?!

— Меня еще не утвердили. Да и не в этом дело!

— Утвердят, — сказал он уверенно.

— А если утвердят, — сказала она, выдыхая, — мы снимем все с первого дубля.

Он выгнул брови, откидывая футболку в сторону. Накачанное тело, стальной пресс, руки…

Лика облизнула губы, зажмуриваясь.

— Отвернись, пожалуйста, мне надо одеться.

На удивление он послушался.

Она хмыкнула. Отчего-то дрожащими руками попыталась расправить топ, лямки которого перекрутились. В довольно темной гримерной горела лишь одна лампа, тень от абажура которой причудливо падала на стену и на нее, потому как на полу, аккурат у его ног была вычерчена ее фигура — округлые бедра, талия и —