Анна Мак–Партлин - Заверните мне луну

— Я намерена сделать аборт, — сказала Кло тоном, не терпящим возражений.

— Из-за Марка? — пришлось спросить мне.

— Нет, — категорично ответила она. — Я узнала о беременности больше недели назад. Я много думала, и если бы этот гад позволил мне закончить свою мысль и не прервал бы словами вроде «я еще не готов к такой ответственности», я бы сообщила ему то же самое.

Смешно если бы Кло целую неделю утаивала от меня новость о беременности год назад, я бы разозлилась, но теперь я ее понимала.

— Ты уверена? — вынуждена была спросить я.

Она слабо улыбнулась.

— Очевидно, мне придется съездить в Лондон. Ты поедешь со мной?

Безусловно я бы поехала.

— Я еще сто лет назад собиралась пройтись по лондонским магазинам. — Я посмотрела на нее в ожидании ответа.

— Я знала, что ты не бросишь меня, — с облегчением сказала Кло.

Мы перебрались в гостиную, где принялись болтать о разных глупостях, и вот мы уже хихикали и смеялись. Наше совместное отчаяние воссоединило нас. А волнение по поводу будущего, наши поиски ответов и наши страхи вернули нас в далекое детство. Мы были вынуждены противостоять своей боли, и мы вместе смеялись перед ее лицом.

Кло сидела со ртом, набитым яблочным пирогом, когда вдруг громко засмеялась.

— Что смешного? — спросила я.

— Марк, — смеялась она.

Я снова захихикала.

— И что с того?

Она подняла голову, продолжая смеяться.

— Когда я рассказала ему, и он оказался полным подонком, я очень рассердилась и сказала… — Она снова рассмеялась и прикрыла рот рукой. — О нет! Это слишком грубо.

Мне стало любопытно.

— Что? Что ты сказала? — неожиданно настойчиво спросила я.

— Ну, начала она, — он спросил о моих планах по решению этой маленькой проблемы.

Мне захотелось отыскать Марка и надавать ему по физиономии.

Кло продолжала:

— Я сказала: «А что ты посоветуешь? Присесть на корточки и заорать „Вылезай отсюда прочь“? Мы взревели от хохота и смеялись до тех пор, пока она не заплакала. В ту ночь Кло много плакала, но она понимала, что поступает верно, а я знала, что бы ни случилось, я ее не брошу. Она осталась у меня ночевать, и мы стали планировать нашу поездку в Лондон. Те мгновения оказались поворотным пунктом в моей жизни. Впервые мне удалось забыть о себе на целый вечер — ну, почти на целый вечер.

Глава десятая

Поездка, выкидыш и исповедь

Меня разбудил телефонный звонок. Я нащупала трубку, уронила ее и, пока доставала, заметила время на часах: половина седьмого утра. Я откинулась на подушку, прижав трубку к уху.

— Алло, — сказала я в одеяло.

Звонила Энн.

— Привет, звоню, чтобы разбудить тебя.

Она ехала на машине в Керри, и до меня доносились звуки радиостанций, которые переключал Ричард. — Сейчас половина седьмого утра, черт возьми, — пробормотала я.

Она, безусловно, была в курсе, который час.

— Ты еще не собрала чемодан, а ведь в последнюю совместную поездку с Кло ты опоздала на самолет. Спорить с ней я не могла. Энн была права, но, надо сказать, что мы улетали в три часа дня, плюс ко всему я еще должна была появиться в школе.

— Уже поднимаюсь, — устало сказала я.

Энн не успокоилась:

— Ты не поднимешься, если я повешу трубку. Ну-ка, вставай быстро!

Я села на кровати.

Я встала.

Энн не поверила.

— Встань и начни ходить, — приказала она.

Я мысленно послала телефон куда подальше.

— Ты на ногах?

Я поставила ноги на пол.

— Хорошо. Я встала. Боже, Энн, ты никогда не задумывалась об армии?

Она заметила, что я оживилась, и прокричала Ричарду:

— Настрой эту проклятую волну. Уже лучше, — сказала она нам обоим. — Что ж, мы с Ричардом встретим вас в воскресенье вечером. Кло сообщила мне номер рейса и время. Не подведи, Эм. Я действительно ненавижу просиживать в аэропортах.

Во всей этой ситуации мы с Кло отметили явную иронию судьбы: Энн отчаянно жаждала родить ребенка, в то время как для Кло он был нежеланным. Мы сошлись на том, что не станем ей ничего рассказывать, потому что это бестактно с нашей стороны. Однако в результате дальнейших дебатов мы пришли к выводу, что умолчать еще большее зло. Энн спокойно восприняла новость: Она была бойцом. — Хорошо, — согласилась я.

— Передай ей, что мы все любим ее и все будет хорошо.

— Непременно, — снова согласилась я.

— Итак, увидимся в воскресенье. Кстати, Ричард передает привет.

— Я слышала. До встречи в воскресенье.

Я положила трубку и вернулась под одеяла, говоря себе, что пролежу не больше пяти минут. Я проснулась через час.

— Боже! закричала я. — Боже мой!

Я выпрыгнула из постели и помчалась в душ. Полчаса спустя я бросала в сумку все, что попадалось под руку, одновременно жуя гренок. Я умудрилась испачкать джемом любимый топ. «Черт», — подумала я, швыряя его в корзину для грязного белья.

Пять минут спустя я уже сидела в машине. Меня не покидала мысль, что я что-то забыла. Я забеспокоилась и оглядела дом. Еды коту хватило бы на неделю, дверь была заперта, а к плите я вообще не притрагивалась. Дорожная сумка была со мной, как и билеты с ключами. Чего же не хватало? Я начала выезжать с дороги.

— О Боже праведный!

Я вернулась на дорожку, вылезла из машины, открыла дверь и побежала наверх, в спальню для гостей. — Шон, Шон, поднимайся!

Он что-то пробормотал и перевернулся на другой бок.

— Вставай! Я чертовски опаздываю.

— Еще несколько минуток, — умолял он.

По утрам он был невыносим, почти как я. Нужно было что-то предпринять, иначе его не вытащить из постели. Я направилась в ванную и налила воды, после чего вернулась в спальню и вылила воду ему на голову. Он подпрыгнул.

— Боже! — заорал он.

Я была не в духе.

— Пойдем, давай, я зверски опаздываю, и в этом виноват ты.

Он поднялся с кровати.

— Как тебе это удалось? — спросил он с ухмылкой.

Я проигнорировала вопрос. Шон появился у меня на пороге в половине третьего утра после бурно проведенной ночи и неудачной попытки поймать такси до дома. У меня не было настроения разговаривать. — Я буду внизу. У тебя пять минут, или я запру тебя в доме на все выходные.

Зная, что я не шутила, он ускорил шаг. Я оставила его. Шон спустился, опоздав на целые две минуты. — Пошли, — сказала я, направляясь к двери.

— Что? А как же гренки? — спросил он с ухмылкой.

Его обаяние или отсутствие такового раздражали меня. Я схватила два ломтика хлеба и протянула ему.

— Держи. Забирай их домой и приготовь из них гренки.