Сандра Мэй - Между небом и тобой

Футболка доходила до колен и болталась на Джессике наподобие мешка, что было чрезвычайно кстати: долг чести — это прекрасно, но искушать бандитов лишний раз не следует. Вслед за этой крайне благочестивой и правильной мыслью пришла вторая, и очами души своей Джессика Паркер вдруг увидела, как смуглый пират Джонни срывает с нее свою футболку, подхватывает на руки и несет на кровать, после чего воображение разошлось не на шутку, пришлось даже умыться холодной водой. Раскрасневшаяся и смущенная Джессика бочком выбралась из ванной и проскакала к постели, нырнула под покрывало и пискнула:

— Спокойной ночи…

— Ага. Спи. Завтра рано встаем. Дел полно, времени нет. Да и тебе лучше поскорее отсюда убираться. Местные фараоны вовсе не так ленивы, как принято думать.

— Ох… жду не дождусь. Джонни, ты расскажешь мне, что придумал Пабло?

— Конечно. Но все завтра. Спи, Пилар.

— Джонни…

— Что?

— Зови-ка ты меня уже… Элис!

— Вообще-то ты права. Надо привыкать к новым именам. Хорошо хоть документы у Пабло на имя Хуана Карлоса Баррахильо.

— Чем же это хорошо?

— Хуан — Джон — Джонни… легче привыкнуть. То ли дело Пилар — Элисон.

— Ой, если бы ты знал, сколько имен я сменила за свою жизнь…

Джонни посмотрел на нее очень странно. Если бы дело происходило не здесь и не при данных обстоятельствах, то она сказала бы, что он посмотрел на нее с обидой. Словно она не оправдала его надежд.

Внезапно у Джессики не осталось никаких сил. Ни на то, чтобы обдумывать выражение лица Джонни Огилви, ни на то, чтобы изображать из себя матерую рецидивистку. Она зевнула еще раз, теперь уже непритворно, и заснула мертвым сном смертельно уставшего человека.

Джонни еще некоторое время смотрел на нее, и в темных глазах плескались обида, сожаление, восхищение — странный и жгучий коктейль из самых разных чувств. Потом он вздохнул и отвернулся к столу. Инструкции Пабло были четкими, хоть и не вполне грамотными, но действовать предстояло быстро, учитывая необходимость покупки парика и линз…

«Джонни, это на случай, если я ни смагу сам вывезти Пилар ис страны. Карабель „Каралева Виктория“ стоит в парту сутки, потом уходит в круис дальше. Старший памошник ждет меня и Пилар, ему заплочено. Куда они плывут не знаю, но конечный пункт — Рио. Там надо найти Хесуса Соланжейро, он живет в фавелах, там каждый падскажет. Хесус переправит вас в Форталезу, а там надо найти Жако Перейра.

У Жако есть эродром за городом, аттуда на самалете полетите в Винисуелу, Жако скажет, к каму абратица в Карупано, а уж из Карупано на катере или самалете вы полетите на Пуэрто-Рико, в Сан-Хуан, где живут мои росвиники. Платить надо только Хесусу в Рио, астальным уже заплочено. Скажи моей систре, Пилар мая женьщина, пусть примут ее как надо. Удачи, брат».

Джонни несколько раз перечитал письмо, затем сжег его в пепельнице. Ни к чему носить с собой лишние документы.

Насчет корабля он не волновался — это только с виду все эти лайнеры такие неприступные. На самом деле благодаря их величине провезти там можно уйму народу и хоть тонну контрабанды. Джонни и сам в свое время пересекал Атлантику подобным образом пару раз — и оба раза благополучно сходил на берег, никем не замеченный.

Бразилия — это круто, главным образом потому, что он там никогда не был. Португальский язык — истинный кошмар, одни шипящие, но если речь идет о самолетах — пребывание в Бразилии не должно затянуться. Венесуэла — вообще дом родной, Джонни бывал там не раз, когда нанялся матросом на рыболовецкое судно, ходившее по Карибскому морю. Пуэрто-Рико… вот тут сложнее. Остров являлся территорией Штатов, пусть и чисто формально, а Джонни Огилви с некоторых пор избегал любимой родины, предпочитая более дружелюбно настроенные страны. Ладно, будем надеяться, что на Пуэрто-Рико он быстро разыщет родню Пабло и сдаст им Пилар с рук на руки, после чего стремительно смотается… да хоть бы и обратно в Венесуэлу.

Джонни вздохнул, потянулся, посмотрел на часы. Спать осталось немного, но он привык высыпаться хоть за полчаса, хоть за сутки — с одинаковым успехом. Осторожно выдернув из-под спящей Пилар-Элисон вторую подушку, Джонни преспокойно растянулся на полу у самой двери и мгновенно заснул.

Небо над океаном медленно светлело, возвещая о наступлении нового дня.

6

Красиво жить не запретишь

Утром сонная и ничего не соображающая Джессика была разбужена, отправлена умываться, потом экипирована вчерашними шортами, засунута на заднее сиденье машины и оставлена в покое. На некоторое время. Джонни справедливо решил, что лучше не спускать с нее глаз — а поспать она сможет и в машине.

Первый визит был нанесен в аптеку — там Джонни купил контактные линзы кофейного оттенка. Поскольку у самого Джонни глаза были карие, никаких подозрений эта покупка не возбудила.

В другом магазине Джонни приобрел несколько париков, сообщив продавщице, что он антрепренер небольшой театральной труппы и в ближайшее время готовит к постановке комедию с переодеваниями. Парики были и блондинистые, и рыжие, и даже блестящие, с вплетенными в них перьями, так что скромный черный паричок в стиле «Эльвира — повелительница тьмы» опять-таки внимания не привлек.

Через полчаса Джессика Паркер преобразилась полностью. Черный парик придал ее миловидному личику несколько хищное выражение, а кофейные линзы в сочетании с голубыми глазами дали потрясающий оттенок — Джонни затруднялся определить точно.

В большом магазине женской одежды Джонни купил — «для моей подружки, у нее сегодня именины» — голубые джинсы-капри, синий и белый топы и легкую джинсовую рубашку, а также на свой страх и риск — белые мокасины без пяток, расшитые жемчугом. Размера он не знал, но показал на пальцах — и растроганные продавщицы пообещали обменять пару, если она случайно не подойдет… Покупать белье он не рискнул — стеснялся.

Как ни странно, все подошло просто идеально. Джессика переодевалась в машине, пока Джонни гулял по пустырю, старательно поворачиваясь к собственному автомобилю спиной. Потом послышался неуверенный смешок, он обернулся — и застыл, словно статуя.

Ее просто невозможно было узнать. Хорошенькая, легкая, с точеной фигуркой, Пилар-Элисон была прелестна. Одежда очень шла ей, придавая одновременно и мальчишески-задорный, и женственно-романтический вид. Пилар склонила черноволосую головку на плечо и усмехнулась.

— Ну что? Теперь я похожа на Кармен?

— Да! То есть… Знаешь, это прямо удивительно. Голову даю, теперь ты можешь совершенно спокойно ходить по улицам. Ты вообще не похожа на себя вчерашнюю!