Сандра Мэй - Между небом и тобой

Гоблин со своими людьми продолжал искать по всей Касабланке блондинку с голубыми глазами. Облегчало поиски то обстоятельство, что у блондинки не было ни единого документа, осложняло — что блондинка была типичной законопослушной американкой. Если ей взбредет в голову обратиться в родное посольство и попросить помощи — пиши пропало. Поэтому Гоблин торопился. Очень торопился. Пока девица напугана и растеряна — шанс есть. Когда она придет в себя…

Часам к четырем дня люди Гоблина прочесали практически все подпольные гостиницы, приюты и дешевые кофейни Старого города. Блондинка нигде не появлялась. Около пяти, когда солнце выжгло все живое на улицах и даже пляжах Касабланки, один из изнывающих от зноя парней Гоблина заскочил в случившееся рядом фотоателье Хорька Ахмеда — в свободное от фотографии время Хорек приторговывал дешевой дурью. Затягиваясь вонючей сигареткой, гоблиновский подручный лениво осведомился, не слыхал ли Хорек насчет блондинки с голубыми глазами…

Нет, отвечал Хорек, извиваясь от желания угодить. Белых женщин сегодня не было вовсе, сказал Хорек. Бизнес совсем плохой, заныл Хорек. Если кто и приходит, так только малахольные наркоманки вроде Черной Невесты, признался Хорек.

У гоблиновского парня напрочь отсутствовали извилины в мозгах, но были хорошо развиты инстинкты. Сложить два и два он мог с трудом, однако догадывался, что ежели Черную Невесту, она же Пилар Эстевес, сегодня на утренней зорьке он собственноручно утопил в дальней бухточке, то она ну никак не могла прийти фотографироваться у Хорька в середине дня! Парень счел за благо перезвонить боссу — пусть босс сам думает над этой сложной загадкой.

Гоблин применил старый испытанный метод, а именно — едва войдя, съездил несчастному Хорьку по зубам. Обливаясь слезами, кровью и соплями, Хорек пал на колени и поведал, что Черная Невеста была свежа и хороша, вела себя как обычно, то есть плохо, обещала расписать Хорьку физиономию и вообще грубила. Фотографировалась она на документы — паспорт и права, а дружок ейный — только на права, карточка на паспорт у него была с собой. Хорек только подрисовал ему печать…

Гоблин проревел:

— Имя! Как ее зовут?!

— Дык… Пилар…

— Идиот! Как ее теперь зовут?!

Хорек приник к земле и устало закрыл глаза. Многолетняя работа на ниве создания фальшивых документов приучила его к мгновенной амнезии по окончании заказа. Хорек руководствовался древним и мудрым утверждением: многая знания — многая печали, оно же: меньше знаешь — крепче спишь. К тому же Гоблин напугал его до полусмерти, и потому Хорек действительно забыл, какое имя теперь носит Пилар Черная Невеста…

Однако время шло, и в руках у Гоблина подрагивал черный, как совесть Хорька, автомагический «люгер», который и в более крупных телах проделывает дырки с кулак, а уж Хорька вообще способен разнести в клочья. Именно поэтому Хорек принял соломоново решение.

— Ох… ик!.. Сэм, поверь… ик!..

— Имя!

— Эсамар Перейра! А дружок…

— К черту дружка! Эсамар Перейра! Значит, никакая не дилетантка, твою мать! Профессионалка! И еще неизвестно, чью маслину словила Пилар! Пошли! Живо-живо-живо! Если эта курва сделала ксиву, значит, она собирается удрать из города. Если она сделала ксиву у Хорька — значит, она не полетит на самолете, потому что там эту туфту раскусят сразу же… Погнали, парни! Въезды, выезды, гостиницы — и порт! Самое главное — порт!

Через секунду фотоателье Хорька Ахмеда опустело. Сам Хорек лежал тихонечко, словно мышь под метлой, и беззвучно благословлял неизвестную проститутку по имени Эсамар Перейра, которая на прошлой неделе делала у него паспорт с шенгенской визой. Паспорт был ее собственный, поэтому Хорек и запомнил имя…

Если ему повезло, то Эсамар Перейра уже давно в Европе, и Гоблин поедет туда же, а Хорек Ахмед за это время соберет вещички и махнет в Маракеш или в Танжер… Ну ее, эту фотографию!

Попасть на круизный лайнер «Королева Виктория» оказалось не просто, а очень просто.

Пилар ждала в машине, а Джонни, ради такого случая приодевшийся в белые льняные портки и рубаху за триста баков, лениво прогулялся к сходням и попросил вахтенного матроса позвать старпома.

Старпом слегка окаменел лицом при упоминании Пабло Морячка, однако быстро овладел собой, а при появлении Пилар — в кремовом воздушном платье, туфельках на каблуке и с изящной сумочкой на золотой цепочке — и вовсе растаял, как мороженое на солнце. Их отвели в каюты на второй палубе, разместили со всеми удобствами, записали в обеденный список за стол самого старпома и ушли, пожелав приятного путешествия.

Джонни Огилви сидел посреди маленькой, но уютной каюты и обалдело хлопал глазами. Интересно, сколько же заплатил Пабло за такую «дружескую услугу»? Или этот старпом случайно укокошил свою тетю на глазах у Пабло и тот помог избавиться от трупа?

Помотав головой, Джонни решительно встал и отправился к Пилар, то бишь Элисон. Продолжая думать о старпоме, вошел без стука, открыл рот, чтобы задать какой-то вопрос, — да так и замер на пороге, забыв закрыть.

Элисон-Пилар как раз переодевалась. В данный момент она стояла возле своей постели в одних трусиках, да еще и без парика, и золотые кудряшки волной рассыпались по белоснежным плечам и груди. При виде замершего на пороге Джонни она ойкнула и попыталась прикрыться только что снятым платьем — зрелище еще более волшебное и соблазнительное. Джонни как-то сразу вспомнил, что женщины у него не было почти год, да и не предвидится, по всей вероятности, в ближайшее время, а эта чертовка Пилар очень похожа на нимфу — если то, что он знает о нимфах, правда…

Тут она совладала с испугом и возмущенно заявила:

— Стучаться надо, когда входите к даме, между прочим… сеньор Баррахильо!

— Прости, задумался.

— Так хоть теперь отвернись!

Джонни посмотрел на нее отчаянным взглядом и прошептал смущенно:

— Не могу… ты очень красивая!

Она неожиданно зарумянилась и улыбнулась — очень по-детски, беззащитно и доверчиво, словно и не была уголовницей со стажем…

Потом морок спал, и Джонни выскочил в коридор, дождался, пока Пилар оденется, постучал в дверь каюты — и вошел во второй раз, на всякий случай глядя себе под ноги.

Девушка не удержалась от смеха.

— Я уже одета, ковбой. И я не сержусь. Слушай, как здорово все получилось…

— Вот это меня и пугает. Терпеть не могу, когда все идет как по маслу. Если бы нас со страшными предосторожностями провели в трюм и заставили лежать неподвижно, пока корабль не выйдет из порта…

— Перестань! Пабло хорошо заплатил этому парню, только и всего. Потом, все только начинается. Таможенный досмотр, как я понимаю, ждет нас уже в море?