Сандра Мэй - Между небом и тобой

Гоблин сел на высокий табурет и закурил.

— Пабло, у меня времени в обрез, а дел невпроворот. Отвечай, только быстро: где твоя девка?

— Пошел ты…

— Ответ неправильный, но я тебя прощу на первый раз. Так где твоя девка? Где Пилар?

— Она в тюрьме.

— Брось. Ты знаешь, что я знаю. Она сегодня сорвалась с кичи. Учитывая качество зиндана, в котором ее держали, без твоей помощи она обойтись не могла. Где сейчас Пилар?

— Гоблин, я в твои дела не лезу, а ты не лапай мою бабу!

— И в голове не держал. Меня интересует не она, а ее напарница.

— Сдурел? Пилар сроду напарниц не держала…

— Морячок, скажи, а вот зачем ты Пилар без яиц?

На этой патетической ноте разговор прервался, так как в комнату ворвались люди Морячка, и на некоторое время стало очень шумно. Примерно через четверть часа Гоблин и его люди в слегка урезанном составе покинули разгромленную кофейню, едва не столкнувшись на пороге с высоким смуглым парнем, из-за плеча которого выглядывала хорошенькая, но очень поцарапанная блондинка. Если бы Гоблин так не торопился, то наверняка узнал бы эту блондинку — а она его, и оба очень удивились бы…

Пабло Каррерас по прозвищу Морячок умирал. От природы он был жилистым и крепким, а потому умирал трудно. Пуля Гоблина перебила ему горло, две другие вошли в живот и грудь. С каждым выдохом из груди Морячка вырывался клекот, а изо рта выплескивалась алая струя крови.

Джессика остановилась в дверях и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, Джонни шагнул к Пабло. Морячок с неожиданной силой ухватил армейского дружка за руку. Каждое слово давалось с трудом, но Морячок все-таки сказал то, что должен был сказать.

— Брат… подо мной конверт с деньгами… документы Пилар… на корабль… Королева… Виктория… старший помощник… в курсе… увези подальше… сбереги, Джонни…

Джессика порывисто шагнула вперед, свет упал на ее бледное лицо, вспыхнул в золотых локонах. Пабло увидел ее, зрачки его расширились, он последним усилием приподнялся на тахте, силясь что-то сказать, но тут из носа и рта у него хлынула черная кровь, и Пабло Морячок отправился на свидание к своей Пилар.

Джонни Огилви тяжело поднялся на ноги, наклонился и бережно закрыл тускнеющие глаза Морячка. Где-то неподалеку взвыли полицейские сирены. Джонни вздохнул и посмотрел на Джессику.

— Сестренка, только давай отложим слезы на потом, ага? Надо сматываться отсюда. Здешние фараоны не чета нашим копам, но и они зевать не станут. Пабло мы уже ничем не поможем, вот только… где конверт-то…

Он бестрепетно перевернул тело Пабло, сноровисто пошарил под ковром, насквозь пропитавшимся кровью, извлек толстый коричневый конверт и одобрительно кивнул.

— Все, можем идти. Давай, сестренка, двигай поршнями. Отъедем подальше, там сможешь порыдать. Договорились?

Джессика только вяло кивнула. Долгоиграющий ночной кошмар потихоньку превращался в вялотекущий бред. Теперь для всех на свете она — Пилар, любовница Пабло, которого только что застрелили люди во главе с человеком, очень похожим на мистера Ризби, что, разумеется, ерунда и чушь, такого просто быть не может…

Джонни не позволил ей долго упиваться собственным безумием. Сноровисто втолкнул ее в «додж», сам запрыгнул на водительское место, нажал на газ.

Через десять минут квартал был полностью оцеплен полицией. К этому времени Гоблин и его люди как раз вытаскивали из полуразрушенного входа в подземелье башни тело Пилар, а Джессика и Джонни мчались по хайвею в центре Касабланки. Неоновые огни исполняли пляску святого Витта на мрачном лице Джонни, Джессика тупо смотрела перед собой.

Проще всего отдать ей конверт и распрощаться навеки, думал Джонни. Девочка она тертая, не пропадет. Но Пабло просил позаботиться о ней… Черт, как некстати. Девчонке следует прятаться ровно в той стороне, откуда сам Джонни только что сбежал. Но и бросить ее — значит нарушить посмертную волю друга. Каким бы негодяем ни был Пабло Каррерас, для Джонни он навсегда останется тем парнем, с которым они прошли огонь и воду, едва не погибли в бою, жрали одни и те же сухари и делили пополам последний автоматный рожок…

Он, разумеется, бандит, как и этот Пабло, думала Джессика Паркер. Он из одной с ним шайки и только по счастливой случайности не знает настоящую Пилар в лицо. Сейчас он помогает мне бежать, потому что принимает за подружку своего босса — как только он узнает правду, он меня убьет, а деньги заберет. И вообще, я и шагу не могу сделать в одиночку, меня же полиция разыскивает! Значит, надо притвориться, что я Пилар. И позволить этому пирату Джонни спасти меня… ну хоть до Багам! Там я его спроважу, созвонюсь с родителями, со своим адвокатом — там дом и не страшно. Да, так и следует поступить. Именно так.

Джонни покосился на миловидное личико Пилар. Надо же, до чего обманчива бывает внешность. Правда, говорят же, что настоящие испанцы блондины с голубыми глазами… Ангел с виду, преступница по сути. Почему он вечно влипает в неприятности?

Напряжение понемногу отпускало, и Джессика осторожно скосила глаза на своего спасителя. Ну почему, почему, почему все самые шикарные парни непременно уходят в бандиты?! Этот Джонни Огилви мог бы стать для нее… другом! Для начала. Или оказался бы копом, как муж Эбби, Рокко. Но нет, хорошие истории случаются с другими, а Джессике Паркер вечно достаются страшилки и ужастики. Впрочем, сейчас дело идет к триллеру.

Интересно, долго ли она сможет изображать из себя королеву преступного мира?..

Между тем огни парадной и вечно праздничной Касабланки закончились, им на смену пришли куда более тусклые огоньки морского порта, кое-где, впрочем, перемежающиеся мощными прожекторами, в свете которых высились громады кораблей — океанских лайнеров и многотонных грузовиков.

Порт Касабланки принадлежит к числу наиболее крупных и значимых. Северные ворота африканского континента, что ни говори.

Джессика с любопытством прижалась носом к стеклу, рассматривая порт, и потому не видела, какие хмурые взгляды кидает на нее Джонни Огилви. Иногда Джессика издавала восхищенные возгласы, иногда ахала — словом, больше всего она напоминала школьницу, попавшую на экскурсию, но никак не женщину, чей возлюбленный скончался у нее на глазах меньше двух часов назад.

Джонни твердил себе, что это не его дело, что она может просто хорошо владеть собой, что такое поведение — последствие стресса, перенесенного девушкой за эту ночь (да и за всю ее жизнь, вероятно, тоже), ничего не помогало. Джонни Огилви в некоторых вопросах был неисправимым романтиком.