Исчезнувшая - Кира Романовская

головой. — Ни дня своей жизни. Он стал первым не потому что, я влюбилась, а потому что было больше не с кем. Отец держал меня в вакууме, подальше от других мужчин. Арслан это выбор без выбора. Единственными мужчинами вокруг меня были телохранители, садовник, он же отец Яны, дворник, водитель отца и учитель истории. Выбирай — не хочу! Вокруг меня не было мальчиков, понимаешь? С Арсом меня будто специально оставляли наедине, мы жили на одной вилле в Италии целый месяц на втором этаже, пока наши матери проводили все дни на первом. Мы попробовали — у нас не вышло. А то, что ты себе в голове придумал под шепоток Яны — твои проблемы! Оправдываться не буду! Как и мой первый мужчина не оправдание твоего мудацкого поступка!

— Конечно, королева Полина не оправдывается перед подданными! Её слово закон! — усмехнулся Роман. — И то, что она трахалась с особой королевских кровей это не измена мужу — это договор между двумя государствами?

Полина хлопала глазами, молча глядя на раскрасневшегося мужа, в нём будто всё клокотало от ярости, но она убей не понимала почему.

— Ты это о чём, Рома? Поясни в письменном виде, когда успокоишься, я прочту на досуге после развода, завизирую и печать поставлю. Вези меня, извозчик, до моего дворца, а потом собирай вещи и вали к другой Царевне Шлюхояне целовать ножки и животик!

— А ты тогда кто?! Королева Шлюха? — взревел Роман и ударил по рулю из всех сил.

— Малышку мою не бей, она ни в чём не виновата, — усмехнулась Полина. — Рома, ты за языком-то следи, когда обо мне говоришь. Я не Яна, за оскорбление и втащить могу с кулака, а дальше — будь что будет. Это у неё гордости ни грамма, всё та же девочка, как крепостная крестьянка, которая сама себя в цепи заковала и ходит ими трясёт.

— Ты мне изменила! — заорал Рома и Полина поморщилась, чуть не оглохнув от этой лжи.

— Не было такого, Рома, — твёрдо сказала она не пряча виноватый взгляд.

— Отель Four Seasons в январе! Ты была с ним! Я вас видел, как вы вышли из его номера, как он проводил тебя до лобби отеля, как вы целуетесь на прощание! Ты мне изменила!

— Было такое, Рома, только ты ошибся кое-в-чём, — хохотнула Полина. — Кроме нас в номере было ещё двое мужчин, они просто ушли раньше, а мы продолжили! Я тебе изменила с тремя мужиками! И закончилось всё в лобби отеля поцелуем в щёку с Арсом! Рома, а что ты там делал? Янку привёл порадовать видом из окна? Ром, ты дебил? Если всё так, как ты говоришь, ты мне за эту измену мстил что ли? За измену, которой и не было, я правильно сейчас суть уловила?

— Она была! Даже твоя мать о ней знает! — уверенно заявил Рома.

— Мать? Моя? Я с ней свои постельные дела не обсуждаю! Всё, Ром, хватит нести херню. Сам придумал — сам обиделся, я поняла. Мама то моя с отцом, правы были, впервые согласились на одном и том же, что ты не очень умный, мне придётся за двоих думать. Ну, не всем же быть умными, Ром, кто-то должен быть просто красивым, как ты. Теперь только мне это боком вышло, потому что даже своими остатками мозгов ты со мной об этом не поговорил! Мы бы всё обсудили и выяснили! Я бы своими мозгами всё разрулила! А ты просто проглотил мою измену, я правильно поняла? Принял жену блядь обратно домой с распростертыми объятиями?

— Я любил тебя, Полина! — закричал Рома и у неё опять заложило уши. — Я лучше сдохну рядом с тобой, чем без тебя! Так я думал! И я подыхал, каждый день, я любил тебя и подыхал!

— Ну не сдох же — вон какой цвет лица здоровый, — усмехнулась Полина.

Её взгляд вдруг потемнел, она сжала зубы и перешла в боевой режим. Она устала от лжи, от оправданий, от громких слов о том, чего между ними, похоже, никогда не было. Полина со всей силы толкнула его плечо обеими ладонями.

— ХВАТИТ! ХВАТИТ ВРАТЬ! — закричала она, выплёскивая всю ярость, что копила весь этот месяц. — Хватит это дерьмо любовью называть! Это не любовь, садист ты паршивый! Тебе нравилось унижать меня, нравилось унижать Яну! Ты мразь, Рома! Скотина! Тварь!

Она била его ладонями, пытаясь достать до лица и расцарапать ему рожу, в которую сначала влюбилась без памяти в двадцать семь лет, когда думала, что слишком для этого умна. Приглядевшись поближе Полина увидела в нём мужчину, который достоин того, чтобы его любили. Теперь она видела врага, лгуна и предателя, который не может даже признаться в том, что сделал и сказать хотя бы чёртово «Прости».

Они кричали друг на друга, потеряв всякое уважение, забыв о том, кем они были друг для друга, о своих детях, о всяких нормах приличия. Рома обзывал её так, как обзывал только Яну, Полина не отставала, кидаясь на него снова и снова, она всё-таки добралась до его лица и расцарапала щёку.

В этом крике двух обезумевших людей, каждый из них понимал — они любят друг друга, от того так больно. Невыносимо! И они продолжали делать больно друг другу снова и снова, потому что каждый хотел быть не любимым, а правым, но никак не виноватым.

Бедная, всеми забытая любовь, забилась испуганной мышью под кресло, заткнула уши и тихо плакала, пока гордыня и задетое самолюбие загоняли её пинками под кресло всё глубже и глубже...

Она терпела. Терпела долго. Молча сносила удары, и ждала, пока кто-то выкинет белый флаг и объявит перемирие тихим «прости, я был не прав»...

Но вместо этого её просто добили. Роман и Полина хотели победы!

Потеряв всякий человеческий облик, Полина стала похожа на злую ведьму, с растрёпанными волосами, которые выбились из под красного шарфа, она сверкала заплаканными глазами, в которых было столько злости, что хватит на десятерых.

— Ты ничтожество, а не Бунтарь! Когда женщина изменяет — это конец, а не любовь! Да, мужская и женская измена это разные вещи! У мужской всегда есть оправдание — устал, меня не замечают, меня не хотят, а у женской оправдания нет! Если женщина изменила, значит, она больше не уважает своего мужчину, не любит и не хочет его! Её измена — это конец! Ты должен был поступить, как мужчина! Арс — мужик, он свою блядь-жену пинком из дома отправил в чём