Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

– Олеся, прости, ради бога, – перебивает меня, но я не останавливаюсь и не обращаю внимания на сказанные им слова.

– Но это были очень долгие недели, для принятия решения. И я его приняла. Возможно, ты действительно хотел скрыть рождение ребенка, и попытаться остаться в семье. Возможно, поэтому просил не торопиться с разводом. И поверь, я даже не думала тебя прощать, теперь же… ты не можешь просить меня не торопиться. И не можешь просить прощения, словно ты забыл купить хлеб. Это конец, Никита.

Его плечи и голова снова опускаются.

– Я правда сожалею о том, что сделал.

Молчу. Сказать мне нечего.

– Нам придется продать этот дом, – произношу эти слова с болью и снова получаю его острый взгляд.

– Зачем?

– Никита, мы разводимся. Я не смогу его содержать одна. А жить мне с Леной нужно будет где-то… Только если, – в голову приходит мысль, которая буквально разрывает душу.

Муж будто поднимает, о чем я думаю, поднимается и подходит к кровати, садится с краю и касается моей руки.

– Олеся, я изменил тебе и позволил этому разрушить нас, но я бы никогда не…

В носу защипало. Его голос был таким родным. Голос, который я слышала на протяжении многих лет. С этим голосом связывало так много, он был поддержкой, радостью, лаской. Это был голос любви всей моей жизни.

– Вы будете жить здесь.

– Но… нам нужно разде…

– Это не обсуждается. Здесь все есть для детей и… тебя.

– Как только я встану на ноги…

– Прошу тебя, – он внезапно перебивает и берет мое лицо в свои руки. Глаза наполняются слезами, и живот скручивает от боли.

Он смотрит в мою душу, будто пытается договориться с самим сердцем.

– Никита…

– Прошу, не надо развод, Олеся.

– Что? – растерянно моргаю, и слезы стекают прямо на его большие пальцы.

– Я буду… я буду помогать ребенку, Олесь, но не…

– Ты не можешь меня об этом просить, – мои губы дрожат от эмоций, которые волнами заглатывают меня всю. – Ты не можешь…

– Я люблю тебя, понимаешь…

– Такой любви я не понимаю, Никита. Такой любви не бывает, – отрываю его руки от своего лица и отворачиваюсь.

Он встает и отходит в сторону, оборачиваясь к окну.

– Что ты сказал Лене?

– Правду.

– Какова твоя правда?

– Ребенок, измена. Она не хочет, чтобы мы разводились.

– Ни один ребенок этого не захочет. Завтра после массажа и встречи с врачом, я поеду и подам заявление.

– Так скоро? – он хмурится, смотря на меня.

– Я хочу к школе восстановить эмоции Лены и… Ей нужно спокойно пойти в девятый класс. Я за нее очень переживаю. Артур уехал, и у него тоже новое начало. Лена же здесь с нами, и от нее ничего скроешь. Не давай ей ложных надежд по поводу прощения. Мы разводимся, Никита.

Он опускает голову. Его грудь вздымается, и я слышу каждый его вдох и выдох.

– Я тебя услышал.

Он берется рукой за один из чемоданов и катит его из спальни. А мне… смотреть в его спину самое страшное, что я когда-либо могла представить в своей жизни. Смотреть, как мой муж уходит. И неважно какая причина. Он уходит, потому что семьи попросту больше нет. Ни семьи, ни верности… ни былой любви.

Глава 15

Поправши все обеты, он ушел.

Забрал с собой любовь, надежду, веру.

Разрушив их надежный, светлый дом

Окрасил мир для всех в туманный серый.

Время неожиданно замерло. А тишина в нашем некогда семейном доме стала громче обычного. Даже в моем сердце все смолкло.

Будто музыка покинула меня. Обычно в моей душе всегда играла мелодия. Сейчас же не было ни звука.

Прошла неделя, как Никита забрал все свои вещи и вышел из дома.

И за эти семь дней мы говорили лишь пару раз. В каждый из разговоров он просил меня передумать. Просил прощения. Это было вначале. Последние дни я его не видела, так как ездила на массажи и занятия в больницу. Лена просто сообщала, что папа приезжал ненадолго.

Однако мы даже подали на развод. Сразу после того, как я обсудила с врачом мою операцию в сентябре.

Это оказалось так просто. Двадцать лет совместной жизни так легко закончить. Просто подать бумажку, расписаться и… словно ничего не было. Лишь память

Лена тоже изменилась.

Но мы поговорили. И продолжаем говорить: по вечерам, за поздними завтраками и обедами. Она делится со мной переживаниями, спрашивает, как это будет, когда все завершится официально. И наша связь греет мое сердце.

– Какие планы на сегодня? – дочка отрывается от чтения.

Она заканчивает третью книгу из тех, что им задали читать на лето.

– Не знаю. Пока не планировала ничего.

– Я тут подумала, что скоро в школу и пора купить вещи. Ну и… всякое.

Она косится в сторону окна и машет головой.

– Улица не вариант, ма. Тучи, – переводит взгляд на страницу.

– Ну мы же не на рынке покупаем вещи, – моя улыбка перестала быть широкой. – Послушай, – она снова закрыла книгу. – В университете твой папа сломал ногу. Это был сложный перелом, и потребовалось много времени на восстановление.

– Я помню эту историю.

– Когда ему было необходимо ездить в больницу, мы использовали специальное кресло, и я катила его всю дорогу. Мы жили в съемной квартире недалеко, это было удобно.

– М, – она поджимает губы, понимая, о чем я сейчас скажу.

– Я ни разу не почувствовала неловкости, идя рядом с ним. А он… – на губах появляется улыбка от воспоминаний, – он превращал это в шутку. Говорил, что добился тех высот в своей жизни, когда у него появился свой водитель. Я была его личным водителем. С людьми случается много всего. Что-то их обезображивает, что-то навсегда меняет. И может быть, сейчас ты этого не понимаешь, но красота действительно не только снаружи. Мои ноги не ходят, но я… я все еще я. И это кресло, в нем нет ничего