Алискина мечта (СИ) - Волк Татьяна

— Галь, можно я поживу у тебя хотя бы недели две?!

Подруга затихает где-то на минуту. Но на заднем фоне я отчётливо слышу Надин голос.

— Да давай быстрее отшивай эту беременную! Мальчики уже ждут!

Галка шикает на неё, но пьяным голосом говорит:

— Это, Лисён, я бы с удовольствием, но ты понимаешь, ко мне тут родственники из этого. А, — Галка «мекает» и «акает» будто силится вспомнить, а я опять мрачнею под циничным взглядом деда. Пока Галя неожиданно не выкрикивает словами мелкой. — Из Николаева! Точно! Из Николаева родственники ко мне приехали. Подруг. Ну, сама понимаешь. Я бы с радостью. Но никак. Разве что на голову. Так что давай. Чмоки-чмоки. И ребёночка своего береги. Не болейте там!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Последнее было сказано таким елейным голоском. Ну просто подруга подруг. Ещё и отключилась так быстро, чтобы я и слова лишнего вставить не успела.

Опять поднимаю глаза на Степана Георгиевича и тот цокает языком:

— Что, милая? Осволочились нынче твои друзья?

Я пытаюсь вяло оправдать девчонок, хотя прекрасно понимаю, что старик в общем-то прав. Как-то сферы наших интересов резко разошлись. Да и дружба судя по всему закончилась. В этом мире каждая из нас сама за себя.

— Ну, вы сами слышали. Что у них там свои проблемы. Родственники. Ещё что-то…

Я замолкаю и снова верчу кружку в руках, потому что я вернулась к тому с чего начинала. Опять мы молчим несколько минут. Пока дед вдруг не выдерживает и не привлекает моё внимание к себе.

— Снегурка! Ну вот что мне с тобой делать?! Глядеть на тебя пока ты решаешься смалодушничать и уступить чужим хотелкам? Слёзки тебе утирать пока ты малодушничаешь? Потом опять слёзки утирать из-за того, что на поводу у всех пошла, а не сделала так, как хотела? Так это ведь твой ребёнок-то. И чай не игрушка. Или будешь как мамка твоя, сначала плакаться, что хочешь оставить, а когда наиграешься, так не будешь знать куда приткнуть? Ты сама для себя реши? Чего тебе надо! Взрослая девка. Сама и без советчиков разобраться можешь! Я тебе решение предложил? Предложил! Ты будешь об удобстве думать? Или о ребёнке своём?! Вон у меня две комнаты простаивает! Думаешь мне жалко мать с дитём пристроить? Или чего дурное обо мне думаешь?

Я хлопнула ресницами. Действительно, чего я хочу-то от деда? Каких ещё советов? Да мне страшно сейчас домой к матери возвращаться. Подруги меня кинули. Последние деньги тратить на съемную квартиру в моем положении тоже большая глупость. Да и с гордостью своей и правилами приличия в моем положении носиться тоже не вариант. Да неудобно! Дед Степан мне просто сосед. Но не съест же он меня! А вот от матери я сейчас здравых решений точно не жду! И перестраховаться стоит. Пусть она там со своим Анатолием Николаевичем разберется наконец! Меня в эти их отношения не впутывая.

Поэтому сжала кружку обеими руками. Стиснула зубы, затолкав эти свои правила приличия поглубже и выговорила краснея.

— Это только пока мать со своим Анатолием Николаевичем не разберется. И если Глеб вернётся раньше, чем это случится, то я всё равно сразу же съеду!

…

Договорились со старшим Степновым, что я все домашние обязанности на себя беру. Опять же в магазин ему неудобно самому ходить. Так что стирка, глажка, уборка, готовка это всё ложится на мои плечи. За то и живу в его доме. Выделил мне комнату. Подозрительно пропахшую вещами Глеба. Но стоило мне заикнуться об этом, как он тут же начал талдычить мне про какой-то свой сериал, который боится пропустить. Хитрый старый жук. Надеюсь, что хотя бы он сам в отношении меня ничего не замышляет. Но с дедом Степаном ни в чём уверенной нельзя быть.

21

От матери я свое барахло сразу забрала. Отпросилась на работе и пришла утром за своей сумкой с ноутбуком после этой её попойки.

Мать смотрела на меня, мучимая похмельем, пока я вытряхивала теплые вещи из объемной сумки и складывала в неё летние.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что смотришь? — с невеселой усмешкой спросила у неё. — Радуйся, мам. Съезжаю от тебя. К Степновым. Так что смело можешь звать к себе этого своего «Николаевича», — передразнила я её. — Видишь и внука таблетками тебе травить не пришлось.

В моем голосе звенела обида, но мать даже сообразив, что я слышала её вчерашний разговор, не спешила передо мной извиниться. Даже наоборот. Когда закинула последнюю тряпку. Много вещей набирать с собой я не спешила. Просто чтобы было во что переодеться и не ходить в одном и том же на работу. Собралась с этим и уже подошла к входной двери нашей квартиры и именно тогда услышала в спину от матери какая я идиотка.

— Так и знала, что ещё попрекать этим будешь. За заботу мою! Дура неблагодарная!

Обернулась к ней и бросила:

— Знаешь, спасибо, мам. Ты у меня, — я на секунду замолчала, подбирая нужное слово. Но вместо оскорблений сказала просто. — Лучшая!

Правда сгоряча всё-таки не выдержала и хлопнула дверью. Хотелось бы уйти от неё насовсем, но понимаю, что это скорее всего ненадолго.

Потом ещё несколько дней мы чувствовали себя двумя заговорщиками с дедом. Ждали пока мамин Анатолий Николаевич наконец заявится к ней с вещами. Или хотя бы просто заявится. Но прошёл день. Другой. Третий. Нет до приезда Глеба конечно ещё было время, но чем дальше, тем больше я начала бояться, что мамин хахаль, как дед Степан его называет, так и не успеет себя проявить, а мне придётся на съемную квартиру съезжать. Честно. Очень не хотелось бы. Но деваться будет некуда.

В субботу у меня был выходной. Выдраила Степновым квартиру. Наготовила еды. Вечером ставлю перед стариком тарелку с ужином, а дед Степан опять ворчит.

— Нет. Моя бабка лучше готовила.

Я уже шипеть на него готова. Вот во всём сходимся, а этой готовкой своей ну доводит меня!

— Могли бы просто спасибо сказать.

— Я и говорю. Спасибо. Но бабка лучше готовила.

Зыркнула на него стоя у мойки. Тоже мне дегустатор. А ведь сам ложкой так наворачивает, что аж за ушами трещит. Как мать моя бы сказала.

— Вот съеду от вас! Вредный вы!

— Напужала ежа голой задницей, — хмыкнул Степан Георгиевич. — Куда ты съедешь-то? Да и похвалами тебя пусть муж потчует. Я-то что?

— Этот похвалит как же! — бурчу себе под нос, пока вода шумит. Но до слуха старшего Степнова все равно долетают эти дрожащие жалкие ноты.

— Значит правильного мужа выбирать нужно! Вот мой внук…

Я рыкнула и бросила недомытую тарелку обратно в раковину, вспомнив слова матери.

— Вот внук-то ваш с беременной точно бы возиться не стал!

— Тебе-то откуда знать? Мы сего не проверяли ещё, — с усмешкой парирует мне дед. Опять ложку в тарелку запускает, а я возвращаюсь к мытью посуды.

И так каждый вечер. Пофырчим друг на друга, потом идем в общий зал очередной сериал смотреть. Вернее, дедуля Глеба смотрит. Ругается на героев, разговаривает с телевизором. А я поначалу пытаюсь читать книги, но в итоге вместе с ним возмущаюсь чьей-то тупости.

— Господи, ну вот что за дура! Чего ты туда поперлась?! Тебя же там убьют! Ну куда ты! Стой! А!!!

Старик орёт на свой манер. Я на свой.

В итоге после просмотра очередной напряженной сцены, которая заканчивается ровно так, как мы с дедом и предрекали, мы с ним оба всплескиваем руками, и я не выдерживаю.

— Нет, ну у меня больше нет никаких сил это смотреть. Всё я спать!

Желаю деду Степану доброй ночи и отправляюсь в комнату, которую он мне выделил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

На часах уже около одиннадцати. Время кажется довольно позднее, а я, зарывшись с головой в одеяло, всё равно думала, что буду ещё долго ворочаться, размышляя о своей дальнейшей жизни. Но стоило моей голове коснуться подушки, которая почему-то до сих пор хранила запах Глеба, как я тут же вырубилась.

Среди ночи мне стало жутко жарко. Я проснулась как от толчка потому что почувствовала, как чья-то горячая ладонь шарится под одеялом по моему животу и груди.