Шэри Райан - Горький лимонад

— Моя вторая нога свободна, если тебе нужно место присесть, — тихонько шепчет он, словно предлагает что-то безобидное. За версту чую, что именно он предлагает.

Я оглядываю помещение и отмечаю, что, как минимум, двадцать мест свободны.

— Думаю, что могу сесть на менее костлявое место, но все равно спасибо, — отвечаю я.

— О, здесь нет ни одной косточки, куколка. Это все стопроцентные мышцы, — говорит он, усмехаясь, после чего продолжает заговорщицки шептать, — но если ты сядешь здесь, все может измениться, — он подмигивает мне и продолжает шаловливо усмехаться.

Каждый раз, когда он говорит подобные вещи, я ощущаю дрожь, и не уверена, нравится мне или нет этот дискомфорт. Я все еще не понимаю, почему чувствую себя подобным образом рядом с ним. Он даже не в моем вкусе. Самое странное, что он разговаривает со мной так, словно я в его вкусе, но не могу знать этого наверняка. Сажусь напротив него и скрещиваю ноги, обхватывая колени руками. Пока пытаюсь убежать от мыслей, роящихся в моей голове, Джегз усложняет мне задачу тем, что просто смотрит на меня с намеком на улыбку, словно ждет, что я сломаюсь или что-то вроде того.

Я смотрю на него, хотя понимаю, что не должна, но, к счастью, Кэли прерывает этот неловкий момент, когда начинает кричать на кого-то у стойки регистрации. Я даже не поняла, когда она туда ушла.

— Мне нужны новости о моем муже, — говорит она сурово. — Как бы вы себя чувствовали, если бы ваш муж был на операционном столе, и никто не говорил бы вам новостей? Думаю, вы были бы в бешенстве, не так ли? — лицо Кэли покраснело, она так плотно сжимает кулаки, что ее ногти, должно быть, до крови впиваются в кожу ладоней.

Я медленно встаю со своего стула и становлюсь позади нее, положив руки ей на плечи. Делая это, я ожидаю, что она ответит нечто гневное или сбросит мои руки. Моей несгибаемой подруге не нравится, когда с ней нянчатся. Для меня это не новость, но несмотря ни на что, она должна знать, что я всегда рядом, если ей понадобится плечо, чтобы поплакаться.

К моему удивлению, на этот раз она не сопротивляется, а вместо этого просто оглядывается назад на меня.

— Почему они не говорят мне, что происходит? — спрашивает она.

— Кэли, девочка, чего ты боишься? — спрашиваю я. — Ты знаешь, людей оперируют каждый день, и Джегз сказал тебе, что это всего лишь нога и ребра. Это несложные повреждения, которые обычно просто фиксируются, так?

— Я не из-за этого переживаю, Саша, — говорит она, оборачивая руки вокруг моей шеи — чувства, которые Кэли не показывала очень давно. Я пользуюсь возможностью и обнимаю в ответ, ее тело дрожит в моих руках. Кэли, которая никогда не плачет, сейчас рыдает. Из-за этого я тоже готова заплакать, но все, что вижу краем глаза, это Джегз. Его лицо не выражает никаких эмоций, будто он не в курсе происходящего. Думаю, это его способ переживания.

— Тогда насчет чего ты переживаешь? — мягко спрашиваю я.

— Они будут делать анализ крови и...

— Что и, Кэли? — я не знаю, к чему она ведет. Анализ крови совершенно стандартная процедура.

— В последнее время он сильно кашлял и был сам не свой, понимаешь? — говорит она, путаясь в словах и задыхаясь.

— Я не понимаю. Может, он простудился?

— Нет, — выдыхает она. — Боюсь, что рак вернулся. Я просила его сдать кровь или просто показаться врачу, но он отказывался.

Ее рыдания становятся громче, а хватка усиливается.

— Ты думаешь, что это имеет какое-то отношение к сегодняшней ситуации?

— Я не знаю. У него раньше бывала периодическая слабость. Джегз сказал, что он упал со второго этажа, и я не могу не думать... понимаешь?

Мое сердце болит за нее, когда я просто слышу, насколько искренне она его любит. А как она может не любить? Я знаю через что прошел каждый из них. Они нуждаются друг в друге больше, чем любая из знакомых мне пар. И Тайлер, такая невинная, оказалась брошена в их запутанную жизнь, хотя еще и не понимает этого, потому что они ее очень оберегают.

Джегз бросает на меня вопросительный взгляд, и я пожимаю плечами, тем самым сообщая, что все мои знания основываются лишь на догадках.

— Не думаю, что тебе стоит думать о худшем варианте развития событий. Танго, возможно, просто простыл или же это сезонная аллергия. Сейчас сезон аллергии, понимаешь?

— Это длится уже несколько месяцев, — говорит она мне.

— Миссис Райт? — позади нас появляется врач. — Могу я с вами поговорить, пожалуйста? — я отхожу от Кэли, позволяя ей поговорить с доктором наедине. Возвращаюсь к своему месту, сажусь и ловлю пристальный взгляд Джегза.

— Что происходит?

— Кэли думает... — я боюсь, что Тайлер может услышать меня даже во сне, поэтому одними губами произношу ему одно слово. «Рак».

Джегз пальцами сжимает подбородок и закрывает глаза, упираясь головой о стену.

— Черт, это не может повториться снова, — тихо произносит он. Но это может. Мы все это знаем. Нам всем довелось в жизни видеть кого-то, столкнувшегося с этой ужасной болезнью.

— Хотела бы я думать, что это не так, но...

— Я знаю, — прерывает он меня.

Разговор с доктором заканчивается быстро. Кэли идет к нам с опущенной головой, и я понимаю, что она услышала плохие новости. Пожалуйста, Господи, не позволяй ничего плохому случиться с Танго.

Кэли садится рядом и кладет голову мне на плечо — еще один несвойственный ей жест.

— Для восстановления ноги потребуется много времени. Перелом в четырех местах. Ему поставили пластину и винты. Как минимум, пару месяцев он не сможет ходить. Ребро сломано только одно. Остальные просто ушиблены.

— Господи, Кэли, — я не хочу спрашивать, что еще ей сказали, но чувствую, что есть еще нечто большее.

— Что-нибудь еще? — спрашивает Джегз.

Кэли поднимает голову с моего плеча и всхлипывает.

— Кажется, повышен уровень лейкоцитов в крови, но это все, что им сейчас известно.

— Кэл, — строго произносит Джегз. — Это потому, что было хирургическое вмешательство, его организм сопротивляется инфекции, или потому, что он находится в состоянии стресса, или потому, что простужен. Ты не можешь делать поспешных выводов, понимаешь?

Не думаю, что когда-либо видела Джегза таким. Он так серьезен и уверен. Несмотря на его обнадеживающие слова, Кэли начинает рыдать еще сильнее, словно выплескивая все невыплаканные слезы, которые сдерживала в себе много лет.

— Когда ты сможешь его увидеть? — спрашиваю я ее.

— Прямо сейчас они переводят его в послеоперационную палату. Говорят, это займет минут тридцать или около того, — говорит она, громко вздыхая. — Вы, ребята, не должны сидеть здесь со мной. Я буду в порядке. И хорошо, что Тайлер здесь.