Кара Локвуд - Улыбнитесь, вы уволены

— Алло? — хриплю я, толком не проснувшись. В горле першит от давешних рыданий.

— Джейн? Джейн, я тебя не разбудила? — озабоченно спрашивает мама.

— Конечно, разбудила, мам, середина ночи же. — Зевок подавить не удается.

— Семь часов утра, — сообщает мама.

— Я и говорю — середина ночи.

Какой смысл в депрессии и безработице, если нельзя полдня спать? Сон — один из немногих бесплатных видов досуга, которые мне по душе (еще есть дневное телевидение). Чем меньше я сплю, тем больше времени на мысли о своих финансовых бедах и сомнительных профессиональных навыках. Я на минуту проникаюсь жалостью к себе, и вдруг мне приходит в голову:

— Что случилось? У папы сердечный приступ?

— Нет-нет, — заверяет мама, — ничего страшного. Наверное, зря тебя разбудила, спи дальше.

И замолкает — оставляет мне лазейку, но на самом деле ей совсем не хочется, чтобы я спала дальше.

— Мам.

— Да?

— В чем дело?

— Ты точно не хочешь спать?

Опять выжидательная пауза.

— Точно.

— Давай я перезвоню попозже…

Голос становится тише.

— Нет, правда. Я проснулась.

— Ты уверена?

— Мама! — кричу я уже сердито. — Что тебе нужно?

— Ну… у меня… э… так, мелочь.

— Ну?

— Понимаешь, насчет работы. У меня сегодня первый день, и я не могу решить… — она переходит на шепот — видимо, чтобы не услышал папа, — что надеть.

Последние слова мама произносит быстро, почти смущенно.

— Ты не знаешь, что надеть? — эхом отзываюсь я.

— Ну да. — У мамы виноватый голос, как будто она признается, что украла в магазине «чудо-лифчик». — Они сказали — неформально, но я не очень поняла, что значит «неформально». Можно прийти в штанах? Это уместно? Или, думаешь, платье и чулки?

Несмотря на мои напоминания, что слова типа «штаны» и «чулки» старят ее, мама их все равно употребляет.

— Мам, когда ты была на собеседовании, в чем там ходили люди?

Она на минуту задумывается.

— М-м, точно не помню. Но, по-моему, девушка в приемной была в кедах. И кажется, я видела пару ремонтных рабочих. Они были в голубых джинсах.

— Откуда ты знаешь, что это рабочие?

— Но ведь сотрудники не станут ходить в голубых джинсах? Это же приличный офис.

— Мама, в интернет-компаниях обычно не придерживаются жестких требований к одежде, так что джинсы будут в самый раз.

— Голубые джинсы! — в шоке восклицает мама. Она всегда называет джинсы голубыми, даже если они другого цвета: «белые голубые джинсы», «розовые голубые джинсы».

— Ну а почему бы тебе просто не надеть хаки и обычную рубашку?

— Ты имеешь в виду бежевую юбку?

— Нет, брюки. Я имею в виду нормальные брюки и нормальную рубашку.

— Брючный костюм?

— Нет. Брюки и рубашку.

— Блузку?

Сильнее я ненавижу только слово «штаны».

— Точно. Ее.

— А какого цвета?

— Хаки. Или какой нравится, мам.

— Но я вычитала в одном журнале, что цвет много говорит о характере.

— Поверь мне, в офисе никто не станет присматриваться к твоей одежде. Если ты не придешь в корсете и сапогах до колена.

— Джейн! — лепечет мама. Ее так легко шокировать, что я не могу удержаться.

— Мам, все будет отлично, — уверяю я.

— Заметно, что я нервничаю? — спрашивает она.

— Ты спокойна, как удав.

— Вот ведь… А я-то надеялась тебя провести.

— Никогда!

Мама тихо смеется в трубку.

— Ну, я побежала, а то опоздаю на электричку.

— Мам, все будет отлично. Правда. Они там все упадут. Помни, мисс Вселенная по сравнению с тобой — просто клуша.

— Спасибо, милая. — Похоже, мама прослезилась.

Кто-то орет и ломится в дверь. Понятное дело — Хозяин Боб.

Я со вздохом набрасываю на голову одеяло.

— ДЖЕЙНЗ, У МЕНЯ ЕСТЬ КЛЮЧ, НЕТ? ОТКГОЙ ДВЕГЬ!

Я прыгаю в джинсы, натягиваю футболку и шарю в поисках очков. Тут Хозяин Боб поворачивает ключ в замочной скважине. Когда он врывается в мою спальню, вылезти из окна я успеваю только наполовину.

— КУДА СОБГАЛАСЬ, А?

— Выношу мусор, — вру я.

— ГДЕ МУСОГ? НЕ ВИЖУ НИКАКОГО МУСОГА.

Я прикидываю, не попробовать ли сбежать по пожарной лестнице. Хозяин Боб как раз отвлекся: осматривает мою спальню, оценивая подержанную мебель из «ИКЕА» и безделушки. Еще можно удрать, еще не поздно. Но тут Хозяин Боб оживает.

— ВЕГНИСЬ! — командует он. — ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ? МОЙ БГАТ МОЖЕТ ПГИЕХАТЬ ХОТЬ ЗАВТГА, ЕСЛИ У ТЕБЯ ИХ НЕТ.

— Боб, подожди до вечера, ладно? К вечеру достану, — прошу я.

— НО НЕ ДОЛЬШЕ, ПОНЯЛ? ЕСЛИ ДО ВЕЧЕГА У ТЕБЯ НЕ БУДЕТ ДЕНЕГ, ТИ НА УЛИЦЕ, ДА?

В кошельке у меня восемь долларов. Что с ними сделать: купить пачку сигарет или лотерейные билеты? Прочесывая сумку в надежде найти что-нибудь ценное (вроде новой кредитной карточки или затерявшегося чека на премию от «Максимум Офиса»), я обнаруживаю визитку Мисси.

Нужно посоветоваться. Я звоню Стеф на мобильник и после короткого гудка попадаю на голосовую почту. Она все еще в Нью-Йорке, и, зная Стеф, можно не сомневаться, что зарядное устройство для телефона она оставила дома.

Выхода нет. Набираю написанный на визитке номер.

— СКОЛЬКО РАЗ ПОВТОРЯТЬ, не трогала я твой долбаный магнитофон! — орет Мисси.

— Э-э, алло? — осторожно блею я.

— А? Кто еще? — кричит Мисси.

— Это Джейн. Из «Максимум Офиса». Мы тут на днях встречались…

— Джейн?

— У меня трехкомнатная квартира в Лейквью.

— А, ну да. Пардон, я думала, это мой парень.

— Послушай, только не удивляйся, ты еще не нашла себе квартиру?

— Куда там. Сегодня возвращаются хозяева дома, который я сторожила. Знаешь, как трудно найти приличное жилье в марте?

— А ты смогла бы заплатить за пару месяцев вперед?

Оказывается, у Мисси есть лишние деньги. Она говорит, что откладывала почти всю свою непомерную зарплату системщика и охотно заплатит вперед, если квартира в хорошем состоянии и если у нее будет большая спальня. Она соглашается зайти сегодня днем и посмотреть.

Через два часа в окно моей комнаты громко стучат. Это не Рон, потому что он никогда не стучит. Подняв жалюзи, я вижу Мисси с сигаретой в зубах.

— Ну и долго будешь так стоять? — рявкает она.

Я открываю окно, Мисси забирается внутрь и приземляется на кровать, рассыпая за собой пепел.

— У меня есть дверь, — сообщаю я. Но она меня игнорирует:

— Хорошая квартирка.

Изучив мою спальню, Мисси выходит в коридор и осматривает гостиную, кухню и ванную.

— Выглядит вполне, — заявляет она. — Беру.