Наталья Сафронова - Мозаика любви

Рыбу после морских деликатесов в исполнении корабельного кока Витя есть не мог, мясо готовить не умел, поэтому на ужин были традиционные сосиски с макаронами. Это блюдо, обычно любимое детьми, им уже надоело. Оживления за столом не наблюдалось. В воздухе висело ощущение неблагополучия.

— Ляля, убери на кухне, — попросила Мила дочку и прошла в комнату, уверенная, что Витюша прилетит следом.

Так оно и вышло. Он подсел к ней, полулежащей в кресле, и стал ласково теребить ее волосы.

— Ты чем-то расстроена? — решил взять инициативу в свои руки муж.

— Да, тем, что ты расстроен потерей работы. Почему тебя это так огорчает в очередной раз? — не открывая глаз, спросила Мила.

— Пойми, никому не нужна та работа, которую я делаю. — Виктор встал и подошел к окну.

— Ты не прав, «компьютерный сервис», так, кажется, называется место, где ты работал последние две недели, нужен всем, — спокойно и нравоучительно возразила жена. — Компьютеры сейчас почти в каждой семье, навыков у людей мало, поэтому помощь нужна многим.

— Это так, — вроде бы согласился Виктор, — но я предлагаю сделать многие вещи лучше, проще, а меня обвиняют в некомпетентности. Вот на прошлой неделе я поехал настраивать Интернет. Дамочка ничего не соображает в технике, а я ей в соответствии с дурацкой инструкцией должен ставить OUTLOOK EXPRESS. Она с ним намучается, всех задергает, ездить к ней придется без конца. Я ей сделал простенькую программку для почты, так меня обвинили, что я этот примитивный OUTLOOK поставить не смог.

— Витя, ты действительно не понимаешь или дурака валяешь? — Мила от возмущения встала. — Чем хуже работают программы, тем больше заказов у этого «сервиса», тем больше зарплата у работников. Тебя там мужики не побили?

— Ты зря, ребята работают грамотные, им очень интересно, что я делаю, спрашивают, учатся. Начальство от этого совсем на меня разозлилось, — вздохнул неудачник.

— Конечно, ты им в рабочее время квалификацию повышаешь, — кивнула она.

— Мил, я за это время, пока ушел из этой халтурной конторы, придумал проект. Мне нужна твоя помощь, — супруг сменил ворчливый тон на серьезный.

— Витя, что я могу сделать? — удивилась Мила.

— Ты через свои журналы должна привлечь внимание общественности к проблемам информатизационного равенства. Понимаешь, сейчас уровень развития страны определяется в первую очередь доступностью информационных ресурсов для ее граждан. Это деньги, и огромные, это престиж, это лидерство в техническом прогрессе. Даже обеспечение равного избирательного права требует немалых средств, чтобы организовать избирательные участки, составить списки избирателей и прочее… А для информационного равенства требуется оснастить средствами передачи информации наши огромные пространства, школы, дома. Таких денег, если считать по мировым ценам, нет, даже если увеличить объем продажи нефти втрое, — Крупинкин говорил спокойно и убедительно.

— Витя, но ведь у нас дамский журнал. Я не главный редактор, чтобы решать, что печатать. Да и главный тоже не все решает, — отнекивалась Мила, но он настаивал:

— Я понимаю. Но ведь у вас есть раздел писем читателей? Ты вставляешь мой текст как письмо, публикуешь и…

— Зачем тебе публикация в журнале для домохозяек? Это же даже за публикацию нельзя считать, — недоумевала жена и получила объяснение:

— Мне нужно заинтересовать проектом крупные компании, а для них важно, есть ли интерес у потребителя, научные изыски их не очень интересуют.

— Тогда давай сделаем так: ты готовишь маленький проблемный текст, а я, пока главный в командировке, вставляю его в номер, потом мы делаем на него отклики читателей, — быстро разработала план действий Мила и, твердо глянув в глаза мужа, добавила: — Только у меня есть условие, которое тебе в этом случае придется принять.

— Милочка, зачем ты так? Неужели ты думаешь, что я не хочу устроиться на работу, что мне приятно сидеть у тебя на шее?

— Витя, я все понимаю и поэтому требую, чтобы ты прекратил тратить свое время на всякие попытки заработать деньги руками, а не головой. Считай, что ты получил грант и отрабатываешь его, занимаясь своим проектом сидя дома. А заодно присматриваешь за детьми и хозяйством.

— Ты не веришь, что я могу делать что-нибудь стоящее? — возмутился муж.

— Я как раз в этом не сомневаюсь, поэтому сиди дома, занимайся наукой и жди, когда в тебе будет нужда, — предложила жена.

— Что же, совсем ничего не делать? — воскликнул Виктор.

— Нет, так нельзя. Помнишь любимую Лялькину сказку «О попе и его работнике Балде»? Там, когда поп послал собрать оброк с чертей, Балда что сделал? Пошел к морю, опустил в него веревку, стал ею болтать и море мутить, тут черти и появились. Без этого ничего бы у него не вышло. Так и мы будем сидеть, ждать у моря погоды, но веревку все-таки крутить, колебания в среде создавать, — решительно заключила Мила.

— Ты мудра, мать. И долго нам на берегу сидеть? — усмехнулся ученый.

— Пока не высидим что надо, — вздохнула она.

— А жить на что? — задал животрепещущий вопрос Витя.

— На мою зарплату, милый. Пиши свой текст, будем привлекать внимание женской общественности к мировым проблемам, — как всегда согласилась на все его просьбы супруга.

— Если честно, то он уже написан. Только я не журналист, боюсь, получилось скучно, — застеснялся автор.

— Показывай свой программный документ, надеюсь, в нем технических подробностей не много? — вздохнула Мила.

— Вообще нет, я сейчас распечатаю, оцени. — Витя подошел к своему рабочему столу и вскоре тихое жужжание сопроводило появление на свет двух тепленьких, как из-под курочки яички, листков бумаги со следующим текстом:

«Несмотря на безусловное признание возрастающей роли и значения информационного фактора в развитии современной цивилизации, следует отметить, что проблема информационной и коммуникационной дискриминации, вызванная неодинаковыми возможностями в сфере использования информационных ресурсов, не получает ни адекватного изучения, ни оценки как со стороны национальных, так и со стороны международных организаций». Далее шел текст не менее мудреный и авторитетный.

— Ну что ж. Главное, чтобы зама и меня за эту самодеятельность не уволили, а то нам придется всей семьей ужинать раз в неделю, — усмехнулась вынужденная глава семейства и чмокнула своего гениального, любимого и трогательного мужа в начавшую редеть макушку.

Был тот вечерний час, когда в вагоне метро уже можно было свободно стоять, но еще нельзя было сидеть. Татьяна прижалась к надписи «Не прислоняться» и, придерживая боком сумку, чтобы не так оттягивала плечо, размышляла об итогах прошедшего эфира. Как это нередко случалось, он прошел бессмысленно и натужно. Ведущие, для которых готовились тексты и реплики, совершенно их не знали и судорожно читали текст с бегущей строки. Гостья студии, вместо того чтобы рассказывать о том, как здорово все менять в жизни, зациклилась на своих переживаниях последнего развода. И как всегда самыми интересными и толковыми были звонки телезрителей, которые давали в прямой эфир. Звонков было много, редакция может гордиться такой популярностью.