Шерил Андерсон - Роковая сделка

Интересно, но после встречи с Гвен у меня сложилось другое мнение.

— А они под угрозой?

— Просто с друзьями всегда труднее вести бизнес, вот и все. Гарта не заменят ни Гвен, ни Эмиль, ни кто-либо еще, но я обязан защитить их всех.

— Защитить?

— Кто бы ни был убийца Гарта, бог знает, что еще у него на уме! Жизни Гвен тоже может угрожать опасность.

Я взглянула на Полу, но она, оказывается, наблюдала за моей реакцией.

— Опасность?

— От маньяка, который это сделал. Пока его не поймают, Гвен должна сохранять бдительность, как и мы все.

Все, что мне было известно об убийстве Гарта, наводило на мысль, что это единичное преступление, и мотивом его была либо страсть — в этом случае главной подозреваемой становилась Гвен, либо деньги — тогда подозрение падало на Ронни. До сих пор никому не приходило в голову, что Гарт мог возглавить список будущих жертв. Я посмотрела на Полу, но она не сводила глаз со своего шефа. Для нее эта версия, очевидно, не была новостью, но насколько она в нее верит, понять трудно. Обоснованны ли подозрения Ронни, или он просто пытается привлечь к себе внимание? А может быть, он думает, что, записавшись в число «потенциальных жертв», отведет от себя подозрения?

— Полагаете, вам тоже угрожает опасность?

— Да, черт побери, и я уже говорил об этом полиции. — Пола уставилась на столешницу. Ноздри у Ронни задрожали. — Они готовы рассмотреть такую возможность.

Я решила, что это означает «нет».

— Мистер Уиллис…

— Зовите меня Ронни.

Я кивнула в знак того, что оценила столь широкий жест, но так и не смогла обратиться к нему по имени. В его нарочитом ребячестве в сочетании с уменьшительной формой имени было что-то такое, от чего становилось не по себе. Может, таким образом он пытается замести следы или что-то скрывает?

— И кто же угрожает всем вам? Вы кого-то подозреваете?

— Никого. И это, черт возьми, самое страшное. Им может оказаться кто угодно. Вы хоть представляете, как часто люди моей профессии ранят окружающих, то и дело заставляют их менять свое мнение? Что прикажете делать, если среди них оказываются ненормальные, психически больные, доведенные до отчаяния люди, которые к тому же в корне с нами не согласны? Мы либо преждевременно погибаем в номере отеля, либо вынуждены постоянно быть начеку!

Я бы не слишком удивилась, если бы при этих словах он выхватил пистолет и начал размахивать им у меня перед носом, но, к счастью, он лишь в сердцах стукнул кулаком по столу. Нельзя не посочувствовать тому, чья жизнь вдруг резко меняется, когда погибает близкий ему человек, особенно если он уверен, что отныне и ему угрожает опасность. Но Ронни явно перегибает палку. Если только в самом деле слияние двух агентств не нарушило чьи-то планы и этот кто-то одинаково сильно ненавидел Гарта и Ронни и наметил его своей следующей жертвой.

— Если вы так встревожены, не считаете ли вы, что продолжать слияние опасно?

Несколько секунд Ронни боролся с приступом тошноты, но потом покачал головой:

— Надеюсь, что нет. Слияние — лучший выход для обеих фирм. К тому же этого хотел Гарт.

— Не кажется ли вам, что мы отклоняемся от темы? — многозначительно спросила Пола.

Итак, официальный предлог для интервью себя исчерпал, и я не могла придумать, как продолжить разговор о смерти Гарта, не вызывая подозрений Полы и не распаляя Ронни.

— Верно, — сказал Ронни. — Давайте теперь посплетничаем о Гвен. — Пола бросила на него предостерегающий взгляд, но он небрежно похлопал ее по руке. Она отдернула руку и положила на колени, подальше от него.

— Хотелось бы, чтобы вы поделились впечатлениями о деловых качествах Гвен. Сможет ли она сейчас, когда только что погиб ее муж, двигаться дальше, совмещая работу в агентстве и сотрудничество с Эмилем Требаском?

— Бывший муж, — поправила Пола.

— Но документы о разводе так и не были подписаны.

— Неподписанные документы способны изменить жизнь, — заметил Ронни небрежно и с видимым облегчением оттого, что мы оставили тему убийства. Хоть он и клялся в своей симпатии к Гвен, похоже, его не слишком радовала перспектива стать ее деловым партнером.

В рекламном деле, где конкуренция очень высока, положение Ронни должно укрепиться, если он станет руководителем компании Гарта без него самого. Но удастся ли ему сохранить это положение? Старые постеры в коридоре заставляли в этом усомниться.

— А вы уверены, что сможете заменить мистера Хендерсона даже при поддержке миз Линкольн?

Ронни энергично замотал головой:

— Я и пытаться не буду. Он был единственным в своем роде. Но я могу развивать компанию в проложенном им направлении. Если, конечно, его женщины останутся со мной.

— Его женщины?!

Откинувшись на стуле, Ронни одарил меня широкой улыбкой.

— Вы не знакомы с Гаремом?

— Ронни, не надо… — попыталась вмешаться Пола, но он отмахнулся.

Похоже, в этих кругах ходит какая-то неизвестная мне шутка, от которой Ронни получал огромное удовольствие.

— Боюсь, не имела счастья.

— У Гарта был нюх на красоту и талант. А еще он умел находить и то и другое в одном месте. Его креативные директора — это самые удивительные, самые изысканные молодые женщины в мире рекламы. Нам, бедолагам, оставалось только завидовать и называть их Гаремом.

Перед глазами замелькали образы девушек Джеймса Бонда. Да, она ученый-ядерщик, но при этом у нее еще и потрясающая фигура. Тем не менее, если вспомнить об успехах агентства Гарта, кто бы ни были эти красотки, они, конечно, знают толк в своем деле.

— Вам это не нравится, — заметил Ронни, и я сразу поняла, что меня выдало выражение лица.

— Не уверена, что могу в полной мере оценить эту шутку, — сказала я дипломатично.

— Это к делу не относится, — твердо заявила Пола.

— Да ладно тебе, Пола. Молли здесь не для того, чтобы втянуть нас в неприятности. К тому же никакого секрета тут нет.

— Но это не совсем профессионально, — сказала Пола. Было непонятно, относится ли ее замечание к слову «Гарем» или к тому удовольствию, с которым он его произносит.

— Дело в том, что они — душа агентства. Надеюсь, я сумею вдохновить их на подвиги, которые они совершали при Гарте. Видит бог, мне его страшно не хватает, но нужно руководить компанией, поддерживать ее репутацию, и для этого я собираюсь использовать все возможные и доступные мне средства. — Пола посмотрела на него, и он глубоко вздохнул. — В этом теперь смысл моей жизни.

Чего он хочет — жалости или уважения? Наверное, и того, и другого. Я искренне ему сочувствовала: из-за гибели Гарта все, чего он добился в жизни, висит на волоске. Но человек, загнанный в угол, способен на все. Как знать, не сам ли он приложил руку к тому, что теперь собирается преодолевать? Слишком много вопросов, которые я не могла задать. Пришлось вернуться к более безопасной теме: