Хосе Антонио Бальтазар - Счастливые слезы Марианны

— Хорошо, я подумаю о вашем предложении. Приходите ко мне на следующей неделе. Только прошу вас, безотносительно к тому, какое решение я приму, — Луис Альберто усмехнулся, — будем держать ваше предложение в секрете.

Глава 32

Виктория позвонила Луису Альберто на следующий день. На этот раз он был дома.

— Виктория! Рад слышать тебя!

— И я, Луис Альберто.

— Мои дети были в «Габриэле», они в восторге от тебя.

— Почему бы и вам с Марианной не посмотреть новую программу?

— Ну, раз ты приглашаешь, то непременно.

— Луис Альберто, я бы хотела встретиться, поговорить…

Луис Альберто ответил не сразу. Эта запинка расстроила девушку. Зачем только она потревожила его. Известный человек. Отец семейства. Ишь, что возомнила — кто она и кто он! Ресторанные беседы еще не означают, что можно посягать на время и рассчитывать на участие такого занятого человека…

Однако, услышав его слова, она несколько приободрилась.

— Знаешь, Виктория, у меня сейчас не очень много свободного времени. Срочный заказ на строительство коттеджей в провинции… Может быть, ненадолго отложим встречу? Скажем, до понедельника?.. Виктория, почему ты молчишь, девочка? Ты обиделась? — встревоженно спросил Луис Альберто. — Что-нибудь случилось?

В телефонной трубке раздались гудки отбоя.

Луис Альберто, злясь на себя и отчасти на собеседницу, бросил трубку, воскликнув:

— Что за манера прерывать разговор!

Поначалу невольной, а затем и внимательной свидетельницей телефонного разговора была Марисабель, находившаяся в коридоре около кабинета отца у стеллажа с альбомами художников-сюрреалистов.

Она услышала имя Виктории, то, как отец назвал девочкой, и подметила его недовольство тем, что разговор прервался.

Настроение Марисабель ухудшалось с каждым днем. Размолвка с Бето раздражала ее все больше и больше, а его нежелание повиниться просто выводило ее из себя.

Подслушанный разговор она мысленно соединила с анонимным звонком, тут же поняла, что показавшийся ей знакомым голос и есть голос Виктории и, домыслив слова отца в духе своего настроения, увидела в них свидетельство бесчестного флирта за спиной у Марианны.

Все мужчины одинаковы!

Определенно между отцом и Викторией существуют близкие отношения.

Во время той страшной семейной бури Марисабель спросила с издевкой у Марианны, кто эти женщины, которые привели пьяного отца домой.

Марианна строго отчитала дочь, попросив ее не вмешиваться в дела родителей.

Марисабель обиделась, но, видя, как сильно задета мать вторжением в дом молодых красавиц, на следующее утро в слезах попросила у нее прощение.

Позже, после примирения с Луисом Альберто, Марианна скупо пересказала ей исповедь отца и пошутила:

— Если бы я должна была найти отцу замену себе, я бы сама указала ему на Викторию. Она честная девушка. Что отец нашел во мне? А она такая стройная, гибкая и… молодая!

Вот тебе, мамочка Марианна, и стройная, и гибкая, и молодая!

Марисабель вспомнила восторженные крики зрителей в кабаре и вдруг представила Викторию в объятиях отца…

Рыдания Марисабель, которую Марианна нашла около кабинета Луиса Альберто, заставили его выйти в коридор.

Это была истерика.

Марисабель сбрасывала с полок бесценные альбомы, слезы ручьем катились по ее лицу, она кричала что-то невразумительное, а когда Луис Альберто приблизился к ней, закричала:

— Не прикасайся ко мне!

Появление Рамоны и ее пронзительный взгляд словно лишили ее сил.

Казалось, будто Марисабель внезапно остановилась на бегу, наткнувшись на какую-то невидимую преграду. Она зашаталась.

Луис Альберто подхватил Марисабель на руки и понес в ее комнату.

Только что вошедший Бето вопрошающе взглянул на Чоле, которая сердито приложила палец к губам.

Глава 33

— Кики, да ты просто молодец! — восторженно сказала Лили, просматривая пачку фотографий. Она подбежала и поцеловала его в голову.

Кики, развалясь в кресле-качалке, потягивал виски со льдом, подливая себе из бутылки, стоявшей перед ним на низком столике.

Он и сам знал, что он молодец. Только не слова его интересовали, а гонорар.

Он цепко обхватил Лили за талию, притянул к себе и, поставив стакан, решил было пустить в дело вторую руку, когда послышались шаги.

Они быстро заняли прежние позиции, а Лили успела сунуть пачку фотографий под журналы.

Донья Эльса, дородная краснолицая мать Лили, поставила на столик поднос с маленькими сосисками, ломтиками хлеба и баночкой баварской горчицы, улыбнулась и вышла.

— Я и сам знаю, что молодец! — сказал Кики. — Мои фотографии выиграли не один процесс по разводу. Только на этот раз я хочу не деньги…

— Кики, я честная девушка, — развязно сказала Лили. — И неприлично…

— А прилично целоваться с парнем, который не знает, что его в это время фотографируют? — заржал Кики. Он начинал хмелеть.

— Кики! Умоляю! Никто не должен об этом знать! К тому же дело не доведено до конца…

Лили достала из-под журналов пачку фотографий и снова стала их просматривать.

Вот они с Бето в обнимку идут по аллее в парке Чапультепек…

Вот Бето во весь рот улыбается Лили, чуть ли не касаясь носом ее щеки…

Вот Лили, привстав на цыпочки, страстно прильнула к губам Бето…

Лили достала лист бумаги и авторучку.

— Пиши!

— За это, — еле ворочая языком, сказал Кики, — я потребую дополнительное вознаграждение.

— Пиши… «Вы мне очень нравитесь, и мне больно видеть, как человек, которому вы симпатизируете, так нагло вас обманывает». Поставь точку. Подпиши так: «Доброжелатель».

Она достала конверт, вложила в него три отобранные ею фотографии и записку.

— Надо, чтобы это попало на глаза Марисабель, — сказала она, опуская конверт в карман пиджака Кики и снова целуя его в голову.

— А за это я потребую дополнительное вознаграждение! — как попугай, проворчал задремывающий Кики.

— А я тебе его дам, — повторяя хмельную интонацию Кики, сказала Лили. — Но не раньше, чем ты доведешь дело до конца…

— Люблю доводить дела до конца, — пошлым голосом сказал, встрепенувшись, Кики и сально подмигнул Лили.

— Гуд бай, гуд бай! — подтолкнула она его к выходу.

После ухода Кики она заперла дверь своей комнаты и начала рвать на мелкие кусочки оставшиеся фотографии.

Пожалела только одну — из тех, где она целуется с Бето у дерева.

Она спрятала ее в фотоальбом «Мадонна», поставила альбом на полку и, подойдя к зеркалу, стала медленно перед ним раздеваться.