Хосе Антонио Бальтазар - Счастливые слезы Марианны

В этот раз она бросила в закипавший кофе «приворотную» травку, наделявшую того, кто ее отведает, неотразимой притягательностью.

Марисабель с наслаждением вдохнула терпкий аромат.

— Рамона, почему мужчины такие обманщики?

— Бето совсем другой, — без обиняков сказала Рамона. — Он не умеет притворяться. А если и делает что-то не по-твоему, так это из гордости.

— Я догадываюсь об этом, но не могу пойти ему навстречу. Словно какая-то сила мешает мне, и я делаю то, что не хочу делать.

— Тебе нравится Умберто?

— Только тем, что я нравлюсь ему.

Глаза Рамоны затуманились, она покачнулась, коснувшись рукой стены, и тихо заговорила:

— Солнце печет… Море синее-синее… Ты ему на живот краба… А он тебя обнимает и целует… Его веслом хотят ударить!.. Жив остался… Точно, остался живым…

Рамона вздрогнула и очнулась.

— Рамона! Господь с тобой! Ты о чем? — испуганно спросила Марисабель.

— Не помню… Все у вас будет хорошо… Только не сразу.

Об этих словах Марисабель вспомнит однажды и удивится.

Но случится это не скоро…

Глава 29

Виктория успела вовремя.

Она нашла Бегонию на полу возле телефона. Вызвала «скорую помощь».

Доктор осмотрел девушку и определил обострение болезни. Наказал неусыпно следовать предписаниям, соблюдать определенный режим питания, точно по часам делать инъекции.

И главное, избегать волнений.

Бегонию перенесли на диван, бледную, слабую. У нее было виноватое выражение лица, она не хотела доставлять сестре беспокойство. И еще в ее глазах Виктория увидела тень страха.

— Что-нибудь случилось в мое отсутствие?

Бегония кивнула, взяла карандаш и написала в большой тетради, всегда лежавшей у нее под рукой:

«Кто-то приходил».

— Надеюсь, ты не открывала? Мы ведь условились, что, когда меня нет дома, ты никому не открываешь.

Бегония кивнула и написала:

«Но он долго стоял у дверей».

— Может быть, не он, а она?

«Нет, он».

— Откуда ты знаешь?

Бегония поднесла два пальца к губам и медленно почмокала, подражая курильщику.

— А женщины разве не курят?

Бегония пальцами показала длину и толщину того, что курили, — по всему выходило, что это была сигара.

— Он курил сигару?

Бегония покивала головой.

— Ты ведь не видела!

Бегония поднесла палец к носу и, закрыв глаза, смешно подвигала ноздрями: она определила сигару по запаху.

— Он стучал?

Бегония отрицательно покачала головой и написала:

«Он вставил в замочную скважину ключ». Остальное она показала: то, как нарочно уронила на пол книгу, как тот услышал звук падения книги и убежал.

Все это встревожило Викторию.

Но, улыбнувшись, она сказала:

— Наверно, кто-то ошибся дверью.

Виктория помогла сестре раздеться и уложила ее в постель. Она прилегла рядом, обняла ее и тихо запела на баскском языке колыбельную, которую пела им мать:

Баю-бай, настала ночь,звезды в небо вышли.Обязательно помочьдолжен нам Всевышний…

Бегония прижалась к ней и вскоре уснула.

Виктория тихо прошла на кухню, плотно закрыла дверь и позвонила.

— Слушаю вас, — раздался в трубке молодой женский голос.

— Позовите, пожалуйста, дона Луиса Альберто.

— Его нет дома. Что ему передать?

— Нет, ничего… Я позвоню позже. — И положила трубку.

Она подумала, что поступила неделикатно, надо было назваться. «Ничего, — решила она, — я извинюсь и скажу, что звонила я».

Из головы не выходил ключ, который некто вставил в замочную скважину их двери.

Запасные ключи были только у домохозяйки. Но она не курила сигары.

Глава 30

Решение Виктории позвонить Луису Альберто возникло сразу, и она обрадовалась этому решению.

Еще не зная, каким будет результат, она успокоилась. Этот человек, его семья, его дом излучали надежность, казалось, были образцом порядочности.

Вот и решила поделиться именно с Луисом Альберто своими страхами, спросить совета именно у него.

После гибели старого дока Висенте она чувствовала себя такой одинокой… А тут еще опасения, связанные с состоянием здоровья сестры.

Блас Кесада неожиданно объявил о пятнадцатидневных гастролях кабаре «Габриэла» на Кубе. Виктория считала, что это время Бегония во что бы то ни стало должна провести в специальном пансионе, где ее будет опекать опытный медицинский персонал. Но ее средств на это не хватит…

Неведомый звонок насторожил Марисабель.

Женский голос, после небольшой паузы попросивший к телефону Луиса Альберто, и нежелание звонившей назваться пробудили в ней подозрение, которое она тут же попыталась прогнать.

Она хорошо помнила, чего стоили Марианне и Луису Альберто ее нервные фантазии.

Она уже не та. Повзрослела, набралась небольшого душевного опыта. Убедилась в опасности опрометчивых суждений.

Она теперь понимает, что не все женщины, которые домогаются внимания мужчин, и не все мужчины, беседующие с женщинами, преследуют низменные плотские цели.

И все же…

Почему бы незнакомке не назвать себя? Марианне и Луису Альберто звонят многие люди. Они представляются, оставляют свои телефоны, адреса и просьбы. Ведь это частный дом, и каждый визит незнакомца (а телефонный разговор — тот же визит) должен начинаться с вручения визитной карточки. Любое анонимное вторжение в частную жизнь предосудительно!..

Марисабель показался знакомым этот приятный, чем-то встревоженный молодой голос. Он располагал к себе.

И все же…

Это «и все же», эта недоверчивость, вопреки ее сопротивлению тайно обитавшая где-то в самой глуби ее сознания, тревожила Марисабель.

«Может быть, я больна? Говорят, что подозрительность — признак душевного расстройства, а ревность близка к шизофрении», — изводила себя девушка догадками.

Она решила не говорить Луису Альберто об этом звонке.

Вскоре после прихода домой Луису Альберто позвонил человек, представившийся начинающим сценаристом Альфонсо Кесадой. Он попросил о встрече по интересующему его творческому вопросу.

— Простите, куда вы звоните?

— В дом сеньора Луиса Альберто Сальватьерра…

— Да, но моя фирма — строительная.

Человек на другом конце провода добродушно рассмеялся.

— Я понимаю, мой звонок может показаться вам более чем странным, хотя, уверяю вас, я отдаю себе полный отчет в том, с кем я разговариваю и с какой целью хочу отнять у вас полчаса. И, ради Бога, не подумайте, что я ищу встречи с вами из меркантильных интересов. Повторяю, мой интерес чисто творческий.