Джоанна Троллоп - Разум и чувства

— Никто не хотел нас обидеть. У них самые благие намерения, Марианна.

— Которыми вымощена дорога в ад.

Белл рассмеялась.

— Брось, дорогая. А как же доброта?

Марианна отпила из кружки.

— Ее светлость вовсе не показалась мне доброй.

— Ну не знаю. По отношению к нам она вела себя безупречно.

Марианна посмотрела на мать.

— Мы ей совершенно безразличны. Она просто во всем соглашается с мужем — предпочитает плыть по течению. Кстати, она оживилась только тогда, когда пришли дети.

— Милые крошки.

— Ты правда так считаешь?

— Боже, Эм, — сказала Белл, — ну конечно же они милые — как наш Гарри. Не их вина, что мать квохчет над ними, как наседка.

Марианна вздохнула.

— До чего тяжело, — сказала она, — провести целый вечер среди людей, с которыми у тебя так мало общего.

— Про Билла Брэндона этого не скажешь. Ты согласна? По-моему, он очень симпатичный.

— Вот именно, по-твоему, мам. Он для тебя идеальная пара. Подходящего возраста, с хорошими манерами, и даже читает…

— Прекрати! Он намного меня моложе.

Марианна толкнула мать ногой под одеялом.

— Моложе тебя быть просто невозможно, мамочка.

Белл проигнорировала ее слова. Она склонилась к дочери.

— Дорогая…

— Что?

Белл приглушила голос.

— Есть вести от Эдварда?

Марианна покачала головой.

— Вряд ли.

— Она ничего не говорила?

— Нет.

— А ты спрашивала?

— Мам, — с упреком ответила Марианна, — ну как я могу?

— Но это все так странно.

— Он и сам странный.

— Я думала…

— Знаю.

— Может, ему Фанни не позволяет?

Марианна медленно поднялась с кровати.

— Сомневаюсь. По-своему он весьма упрямый.

— И как нам быть?

Марианна посмотрела на нее сверху вниз.

— Мы ничего не можем поделать, мам.

— Может, напишешь ему СМС?

— Не могу.

Белл снова взялась за книгу.

— Твоя сестра для меня загадка. Мое сердце разбито из-за переезда из Норленда, а ей хоть бы что. Мы все не в своей тарелке в этом новом доме, вдали от привычных мест, а она занимается тем, что расставляет приправы по алфавиту, как будто ее ничто не волнует, кроме порядка на кухне. А тут еще Эдвард. Неужели она безразлична к нему?

Марианна опустила глаза.

— Похоже, она решила для себя, что не станет скучать по Эдварду, точно так же, как решила бросить университет. Она не собирается переживать о несбыточном, тратить на это силы, как я. Она думает, прежде чем дать волю чувствам. Ты это прекрасно знаешь, мама. Тем не менее, по-своему, она все же скучает по Эдварду.

— По-своему?

Стоя на пороге спальни, Марианна с неожиданной решимостью воскликнула:

— Да. Но я совсем другая. У нас с ней мало общего — точно так же, как со всеми этими полоумными, у которых мы были в гостях. Я жду… жду…

Она остановилась. Белл мгновение помолчала, а потом спросила:

— Чего, дорогая?

Марианна взялась за ручку двери и повернулась к матери лицом.

— Всепоглощающего чувства, — ответила она.

5

На следующее утро сэр Джон, в своей жизнерадостности ни на секунду не задумываясь о том, что гостям, возможно, не помешает отдохнуть от его общества после вчерашней вечеринки в Бартон-парке, отправил за ними Томаса на «Рендж Ровере», чтобы поехать на экскурсию в офис и дизайн-студию. Маргарет негодовала громче всех.

— Я не собираюсь любоваться эскизами его дурацкой одежды!

— А я, — заявила Марианна достаточно громко, чтобы от Томаса не ускользнуло ее недовольство, — не собираюсь позировать в них. Нет уж, спасибо!

Томас, который стоял, опираясь на барную стойку в кухне, с чашкой чая, приготовленной для него Белл, невозмутимо ответил:

— Боюсь, у вас нет выбора.

Все четверо уставились на него.

— Вы хотите сказать, что нам придется поехать?

— Угу, — сказал он и добавил с ухмылкой, глядя на Маргарет, — он ведь тут хозяин. Леди Эм и миссис Джей, конечно, могут порой пошуметь, но в конце концов делают так, как он скажет.

Томас отпил из чашки.

— Мы все подчиняемся ему.

— Значит, — сказала Марианна, свернув волосы в узел, а затем отпуская их так, что они каскадом упали ей на плечи, — он нас вроде как купил?

Томас пожал плечами.

— Он добряк до мозга костей. Но ему нравится постоянно быть среди людей, и нравится, чтобы люди делали то, что он хочет. И он любит свой бизнес. Мы все любим то, что у нас получается.

Белл поглядела на Маргарет.

— Пойди обуйся, дорогая.

— Но я…

— Обуйся, — повторила Белл. — И, пожалуй, тебе не помешает причесаться.

Пытаясь оставаться честной, но одновременно не выдать Томасу их бедственного положения, Элинор заметила:

— Кстати, мы ведь тоже могли бы у него поработать, правда?

Белл с недоумением воззрилась на нее.

— О чем это ты?

— Я хотела сказать, — начала Элинор, сражаясь с пуговицами на старом кардигане, — что если бы для тебя нашлось какое-нибудь занятие в дизайн-студии, а Марианна и Маргарет ну… пригодились бы для каталога, это ведь было бы кстати?

Белл развернулась и оглядела дочь с ног до головы.

— Кстати для кого?

Элинор слегка выпрямила спину.

— Для нас.

— В каком смысле?

Элинор увидела, что Томас предпочел отвести взгляд и теперь пристально рассматривал свою кружку с чаем.

— В финансовом, мам, — негромко ответила она.

— Ну почему, — капризно воскликнула Белл, — ты только и думаешь что о деньгах?

— Потому что, — сказала Элинор все тем же приглушенным тоном, — кто-то должен о них думать.

— Но у нас же есть…

— Этого недостаточно. Не для четырех женщин, живущих в коттедже в глуши, одной из которых в среду предстоит идти в школу.

Маргарет появилась снова, в стоптанных кедах с развязанными шнурками, и громко заявила:

— Я не хочу в школу.

Томас решительным жестом опустил кружку на стол.

— Так положено, — твердо сказал он.

— Спасибо, — откликнулась Элинор.

Белл поглядела на Марианну.

— Похоже, мы с тобой в меньшинстве, дорогая, — с напускной веселостью произнесла она.

— Если ты имеешь в виду, — внезапно обессилев, сказала Элинор, — что, по-твоему, вам не придется вносить какой-то вклад в наше общее хозяйство, то да, вы в меньшинстве. Это предстоит нам всем.

Последовала короткая пауза, а потом Марианна, рассматривая свои волосы на предмет секущихся кончиков, как бы между прочим поинтересовалась: