Кровавые клятвы - М. Джеймс

— Возможно, — соглашаюсь я. — Но я тот ублюдок, который сохранит тебе жизнь и империю твоего отца. Это должно чего-то стоить.

— Это ничего не стоит. — Она обходит стол, подходя ближе, и я чувствую аромат её духов: что-то вроде роз и соли, как в саду на берегу моря. Мне хочется уткнуться лицом ей в шею. — Думаешь, ты можешь просто прийти сюда и забрать всё, что принадлежит мне? Думаешь, я буду улыбаться и изображать из себя благодарную жёнушку, пока ты крадёшь моё наследство?

Я ухмыляюсь и придвигаюсь к ней, пользуясь преимуществом своего роста. Она высокая для женщины, но я всё равно выше её на несколько сантиметров, и я вижу, как у неё перехватывает дыхание, когда я приближаюсь к ней.

— Думаю, ты сделаешь всё, что скажет тебе Константин, потому что альтернатива — смерть. И я думаю, что ты достаточно умна, чтобы это понимать.

Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, и я вижу, как быстро бьётся пульс у неё на шее. Она боится, но не отступает. Кажется, моя близость только придаёт ей дерзости, как и прошлой ночью. Надеюсь, это никогда не изменится.

— Я могла бы отказаться, — шипит она. — Я могла бы послать Константина ко всем чертям и рискнуть.

— Ты могла бы. — Я протягиваю руку и касаюсь её щеки, лишь слегка касаюсь пальцами её кожи, и чувствую, как она дрожит. Её кожа как шёлк, невероятно нежная под моими пальцами, и мой член вздрагивает от этого ощущения. — Но ты этого не сделаешь. Потому что ты не глупа и не готова умереть.

Она отшатывается от моего прикосновения, как будто я её обжёг.

— Не трогай меня.

— Я буду твоим мужем, Симона. Я буду прикасаться к тебе, когда захочу.

Кровь отливает от её лица, и впервые с тех пор, как я вошёл в эту комнату, она выглядит по-настоящему потрясённой.

— Это не по-настоящему. Всё это — просто бизнес. Это не должно быть… личным.

— В браке всё личное. — Я снова подхожу ближе и прижимаю её к столу. — Особенно то, что происходит в спальне, — добавляю я, наслаждаясь её близостью, тем, как её грудь вздымается и опускается при каждом учащённом вдохе. — И я с нетерпением жду, когда ты окажешься в моей спальне, Симона.

Она упирается руками мне в грудь, пытаясь оттолкнуть меня, но я не двигаюсь с места.

— Я не буду твоей шлюхой.

— Нет, — соглашаюсь я. — Ты будешь моей женой. Есть разница.

— А есть ли?

— Мы это выясним. — Я протягиваю руку, убирая прядь волос с её щеки, и она отшатывается от меня, её глаза полыхают огнём.

Прежде чем она успевает ответить, дверь кабинета открывается, и входит Константин, а за ним мой отец. Симона тут же отстраняется от меня, увеличивая расстояние между нами, но я вижу, что её руки дрожат.

Хорошо. Я хочу, чтобы она поддалась моим чарам. Я хочу, чтобы она признала, что не может устоять перед моими чувствами.

— У вас было достаточно времени, чтобы обсудить условия? — Спрашивает Константин, глядя на нас обоих.

— Мы всё обсудили. — Я небрежно пожимаю плечами, как будто мы всё это время просто вели деловой разговор. — Меня устраивают эти условия.

Константин поворачивается к Симоне:

— А тебя?

Она долго молчит, и я практически вижу, как у неё в голове крутятся шестерёнки. Она взвешивает варианты, рассматривает альтернативы, пытается найти выход, который не закончится её смертью.

Она с трудом сглатывает и смотрит на Константина, а не на меня. Это продуманный ход, и он вызывает во мне вспышку гнева, собственнического желания вдавить ему пальцы в глазницы за то, что он смотрит на неё.

Это опасное чувство. Константин — не тот человек, с которым можно шутки шутить. Но, чёрт возьми, я хочу, чтобы она ответила мне.

— Я выйду замуж за Тристана, — решительно говорит она, и моё имя звучит у неё на языке с горечью.

Константин кивает, и мне кажется, что я вижу проблеск облегчения на его лице, хотя он хорошо это скрывает.

— Хорошо, — просто говорит он. — Свадьба состоится через две недели. Симона, я надеюсь, что ты всё организуешь, пока мы с Финнеганом и Тристаном будем заниматься передачей имущества и бизнеса. — Он кивает нам обоим. — Тристан, если ты хочешь что-то сказать своей невесте, мы дадим тебе ещё немного времени. Нам нужно кое-что обсудить.

Они снова уходят, и мы с Симоной остаёмся в комнате одни. Между нами повисает тяжёлое молчание.

— Ты сказала «да». — Я тоже почувствовал облегчение, когда она это сказала, хотя и не собирался показывать ей это. Я никогда не позволю этой женщине увидеть что-то, что может дать ей преимущество. Я знаю, что она тут же воспользуется этим, уничтожит меня, погубит, если сможет. Именно это знание делает её такой притягательной, такой неотразимой. Она бросает мне вызов, а я ещё не встречал того, кто мог бы меня превзойти.

Её губы сжимаются в тонкую линию.

— Я не хотела умирать, — просто говорит она, и я киваю.

— Конечно. Это понятное чувство. — Я делаю паузу. — Никто не хочет умирать.

Она смотрит на меня, резко втягивая воздух через нос.

— Иногда я задаюсь вопросом, не хотел ли умереть мой отец. Иногда мне кажется, что он был склонен к суициду, раз пошёл против Константина. Предал его. Обманул его. Но потом я думаю об этом подольше и вспоминаю, что он был просто высокомерным. Гордым. Он считал себя лучше всех. — Её взгляд встречается с моим, холодный и жёсткий. — Такие люди совершают ошибки.

— Я не совершаю ошибок, — уверяю я её. — И это не было ошибкой, я уверен. Сегодня мы заключили союз, Симона. Это шаг в наше будущее. И я принёс тебе кое-что, чтобы скрепить его.

Я достаю из кармана пиджака коробочку с кольцом и вижу, как её тёмные глаза смотрят на неё с чем-то похожим на ужас.

— Я подумал, что тебе это может понравиться.

Я пересекаю комнату и снова оказываюсь прямо перед ней, достаточно близко, чтобы почувствовать запах её духов, достаточно близко, чтобы увидеть, как быстро бьётся пульс у неё на шее. Она напугана, но старается этого не показывать, и что-то в её храбрости перед лицом неминуемой, как ей кажется, гибели заставляет меня хотеть её ещё сильнее.

— Что это? — Она смотрит на коробочку так, словно та может её укусить, её губы по-прежнему сжаты в тонкую линию.

— Как ты думаешь, что это? — Я открываю крышку и вижу бриллиант изумрудной огранки в массивной оправе, завёрнутый в