Коварный супруг - Катарина Маура

прикроем. Не буду врать, даже мы пятеро вместе взятые не можем контролировать исход того, что сейчас произойдет, но мы сделаем все, что в наших силах. Хотя она никогда не признает этого, Сиерра перестала быть собой, когда вы двое перестали саботировать друг друга. Она стала меньше улыбаться и больше читать, словно ей больше, чем раньше, нужен был побег. Ты открыл в ней то, что не может сделать никто другой, Ксавьер.

Лекс кладет руку мне на плечо.

— Никто из нас не был уверен в тебе, пока вы двое не перестали ссориться и Сиерра не потеряла свою искру. В конце концов, счастье Сиерры — это то, о чем мы заботимся больше всего, и мы готовы доверить его тебе.

— Ты же знаешь, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива, правда?

Дион хлопает меня по спине и угрожающе улыбается.

— Если хоть на секунду я усомнюсь в том, что это так, мы поговорим.

Разговор. Зная Диона, слов будет очень мало, если он решит, что я плохо обращаюсь с его сестрой. Честно говоря, я немного удивлен, что не заметил этого раньше. Она — их маленький ангел, и если бы кто-нибудь еще связался с ней, то оказался бы связанным на складе, пока не поклялся бы никогда больше не смотреть на нее. Я должен был догадаться, что они знают о моих чувствах к ней, когда они не только продолжали позволять мне выходить сухим из воды, но и приглашали меня в свои дома.

Я глубоко вдыхаю и киваю.

— Давайте сделаем это, — говорю я, и мой голос выдает волнение.

Мальчики Виндзоры бросают на меня разные ободряющие взгляды и ведут через дом Анны Виндзор к ее гостиной.

— Бабушка, — говорит Арес.

Она просто улыбается, принимая нас шестерых, и в ее выражении лица нет ни намека на удивление или замешательство, поскольку она сидит на своем диване, скрестив лодыжки и сложив руки на коленях. Брючный костюм кремового цвета, в который она одета, только подчеркивает ее авторитет, и наконец-то я начинаю понимать, почему она всегда вызывала такое уважение у всех, кто ее знает.

— Ксавьер Кингстон, — говорит она, наклоняя голову к дивану напротив себя. — Я вижу, ты привел подкрепление. Садитесь, мальчики.

Мы все следуем ее тихому приказу и садимся. С того момента, как я принял решение, я репетировал, что буду говорить, но теперь, когда время пришло, я оказался в растерянности.

— Я здесь, чтобы сделать вам предложение, — начинаю я, боясь сказать что-то не то и навсегда потерять свой единственный шанс на общение со Сиеррой.

— Нет, — говорит Анна. — Ты здесь, чтобы украсть у меня мою любимую внучку.

Мои глаза расширяются, а по лицу разливается жар. Должно быть, мое удивление заметно, потому что она смеется и протягивает руку. Я долго смотрю на нее, прежде чем отдать принесенную с собой папку с подробным описанием моего бизнес-плана.

— Я... я предлагаю слияние, — говорю я ей, звуча чуть менее уверенно, чем раньше. Я не думал, что она так быстро меня раскусит. Я думал, что застану ее врасплох и сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться, но мне начинает казаться, что она опережает меня на несколько шагов.

— Я была весьма удивлена, что ты смог развить свою компанию до такой степени, что я не могу ее игнорировать, что моя внучка должна быть осторожна, в то время как у нас никогда не было настоящей конкуренции в этой отрасли. Мне было интересно, почему ты продолжал так стараться, даже после того, как практически доминировал в отрасли, — говорит она, не поднимая глаз от документов в своих руках.

Блять. Я прочищаю горло и протягиваю ей другой документ.

— Вы правильно поняли, что я предлагаю слияние в обмен на руку вашей внучки, — говорю я ей. — Сегодня я здесь, чтобы заверить вас, что это выгодное предложение во всех отношениях. Это слияние превратит нашу компанию в грозную силу. Несмотря на значительное дублирование, обусловленное схожестью некоторых наших приобретений, есть и синергетический эффект. В моем активе торговые центры, парки развлечений и аэропорты — три сферы, в которых Windsor Estate пока не доминирует. Сиерра, с другой стороны, владеет большим количеством гостиничной и жилой недвижимости. Наши холдинги будут дополнять друг друга.

— Действительно, — говорит Анна. — За последние три года ты был очень стратегичен в своих приобретениях. Возникает вопрос: почему именно сейчас?

Я колеблюсь, не зная, как ответить.

— Я развил свою компанию до предела, и, думаю, мы с Сиеррой устали от соперничества, когда могли бы сотрудничать.

— Возможно, это так, но в таком случае предложение не обязательно должно сопровождаться брачным договором. Скажите мне правду, мистер Кингстон. Имеет ли это какое-то отношение к тому, что мою внучку вдруг стали видеть в городе с Грэмом Торном, хотя до этого она ни с кем официально не встречалась?

Я обдумываю различные варианты ответов, которые могу ей дать, прекрасно осознавая, что все пять братьев Сиерры находятся в комнате вместе со мной, причем по моей же глупой просьбе, не меньше.

— Да, — правдиво отвечаю я.

Лекс хихикает, и мне не нужно оглядываться через плечо, чтобы различить звук обмена денег. Засранцы.

— Очень хорошо, — говорит Анна, совершенно невозмутимая. — Тогда ответь на этот вопрос, Ксавьер Кингстон. Любишь ли ты мою внучку?

Мгновенно все намеки на смех и веселье сменяются оглушительной тишиной, и мое сердце начинает колотиться.

— Не знаю, любовь ли это, но я не могу представить себе женитьбу на ком-то, кроме нее.

Она рассматривает меня несколько мгновений.

— И ты знаешь, что она тебя терпеть не может?

Я невольно напрягаюсь и киваю. Я знаю, что не являюсь любимым человеком Сиерры, но она не может отрицать, что между нами есть химия. Может, я ей и не нравлюсь, но она меня хочет, и с этим я могу смириться.

— Твои чувства к ней, какими бы они ни были, не означают, что ты имеешь право на ее чувства в ответ, — говорит она мне, ее тон неодобрительный. — Ты можешь любить ее всем, что у тебя есть, а она может никогда не ответить тебе взаимностью. Ты хочешь жениться на ней, несмотря ни на что?

— Хочу. Я знаю, что Сиерра не испытывает ко мне никаких