Коварный супруг - Катарина Маура

чувств, но, несмотря на это, я хочу, чтобы она стала моей женой. Я хочу показать ей, что могу дать ей такой же брак, как у всех ее братьев, если она только даст нам шанс.

— А если после трех лет брака ты не сможешь сделать ее счастливой, согласен ли ты отпустить ее?

Все мое тело реагирует на этот вопрос, и слово «нет» замирает на кончике моего языка. Мысль о том, чтобы иметь ее, а потом отпустить, не дает мне покоя, но я понимаю, что если не смогу заставить ее полюбить меня после трех лет брака, то этого никогда не произойдет.

— Я бы отпустил ее, чтобы она могла найти то, что я не смог ей дать.

Она кивает, но не выглядит убежденной.

— Что вы думаете об этом, мальчики?

Они говорят один за другим, удивляя меня своими ответами.

— Я одобряю, — говорит Арес. — Он знает ее лучше, чем сама Сиерра. Если кто и сможет за ней угнаться, так это он.

— Я тоже одобряю, — говорит Лука. — Сиерра не осознает этого, но он пробуждает в ней все самое лучшее. Никто никогда не мог заставить ее быть начеку или подтолкнуть ее к лучшим достижениям, но он это делает.

— Я согласен, — говорит Дион, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего лучшего друга. — На протяжении многих лет я наблюдал, как он тихо защищает ее, никогда не проявляя властности и не навязывая свою собственную программу. Он всегда оказывал ей незримую поддержку, никогда не пошатывая ее чувство независимости и не подрывая ее силу и деловую хватку.

— Я тоже склонен одобрить их пару, — говорит Зейн. — Они годами танцевали вокруг друг друга. Он говорит, что не уверен, что это любовь, но, судя по опыту, ничто другое не может так увлечь такого мужчину, как он, женщиной, с которой он не состоит в отношениях и которая, как он утверждает, ему даже не нравится.

Лекс хихикает и бросает на меня забавный взгляд.

— Я тоже его одобряю. Есть очень мало мужчин, которых Сиерра не испугала бы, и он один из них. С ним она сможет просто быть собой, не боясь, что затмит его. Сиерре это необходимо — кто-то, кто ценит ее сильную личность.

— Очень хорошо, — говорит Анна. — В таком случае я тоже тебя одобряю, Ксавьер.

Мои плечи опускаются от облегчения, и она ободряюще улыбается мне, так напоминая Сиерру, что я на мгновение задерживаю на ней взгляд, внезапно осознавая, насколько сильное влияние эта женщина, стоящая передо мной, должно быть, оказала на мою будущую жену.

— Она не очень хорошо на это отреагирует, — говорит она, ее улыбка сползает. — Она будет бороться с этим решением всеми силами, и я не думаю, что она найдет какую-то лазейку. Если кто-то и сможет это сделать, то только она. — Она вздыхает и заправляет за ухо прядь волос длиной до плеч. — Будет лучше, если ты оставишь это мне, Ксавьер. Позволь мне быть плохим парнем, иначе она никогда не даст тебе шанса. Ни в коем случае не сообщай ей, что этот брак — твоя идея, — она будет против тебя. Если это будет исходить от меня, она примет это.

Я нерешительно киваю, не зная, что она имеет в виду, но прекрасно понимая, что ее выражение лица предвещает беду. В конце концов, именно так выглядит Сиерра перед тем, как совершить нечто совершенно безумное.

Глава 15

Сиерра

Сердце колотится в груди, когда я беру одно из бабушкиных шоколадных печений. Она попросила нас всех собраться для объявления, и, учитывая огромную гору печенья на кухонном столе, у меня такое чувство, что я точно знаю, о чем пойдет речь. Рейвен выхватывает у меня из рук печенье и запихивает в рот столько, сколько может, прежде чем я успеваю откусить, и я не могу не улыбнуться.

Здесь по меньшей мере пятьдесят печений, так что я знаю, что она сделала это, чтобы отвлечь меня от неизбежного.

— Тебе не нужно так сильно обо мне беспокоиться, понимаешь? — Меньше всего мне хочется, чтобы моя лучшая подруга беспокоилась о том, что мы не можем контролировать. Она всегда так сильно переживает, и я не хочу, чтобы это не давало ей покоя по ночам.

— Как я могу не волноваться? — спрашивает она, протягивая мне половину своего печенья. Я заставляю себя улыбнуться и откусываю кусочек, желая найти нужные слова, чтобы успокоить ее.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спрашивает Фэй. Я улыбаюсь своей крошечной милой невестке, не зная, как ей ответить. Наверное, она одна из немногих, кто по-настоящему понимает меня — ведь из всех моих невесток она единственная, кто с юных лет знал, что будет в браке по расчету. Хотя наши обстоятельства сильно отличаются, она понимает, почему я никогда не хотела ни с кем встречаться. Да это и не имело значения, ведь моя судьба все равно была предрешена.

— Наверняка нервничаешь, — говорит Селеста, бросая на меня ободряющий взгляд. — Кто бы это ни был, и что бы ни случилось, просто знай, что жизнь устроена так, что все идет своим чередом. Чему суждено быть, то и будет.

Я улыбаюсь ей, принимая ее слова близко к сердцу. Она знает — они с Зейном росли как соперники, влюбились друг в друга и трагически расстались, прежде чем их заставили вступить в брак по расчету, о котором никто из нас не думал.

— Я очень надеюсь на это. Просто у меня плохое предчувствие.

Райя, наша новая невестка, присоединилась к нам и покачала головой.

— Насколько плохим может быть предчувствие? — спрашивает она. — Бабушка никогда бы не позволила тебе выйти замуж за человека, который тебе не подходит.

— Как это может быть плохо? — повторяю я. — Лекс буквально явился к тебе в класс под видом твоего профессора и скрыл, что знает о твоей свадьбе.

Она сдерживает смех и кивает.

— И даже несмотря на это, все получилось, не так ли? Селеста права. Чему суждено быть, то и будет.

Бабушка скрещивает руки, и мальчишки тут же перестают издеваться над Лексом, рассказывая о том, как он сказал, что никогда не будет под каблуком, и стал таким же семьянином, как и все остальные мои братья, как только женился