Джанет Дейли - Игра до победы

Самое главное в таких случаях, когда мяч и всадник движутся навстречу друг другу, – правильно выбрать момент удара. Клюшка Роба, настолько слившаяся с рукой юноши, что, казалось, была ее продолжение, взлетела и опустилась по широкой дуге. Удар, и мяч, взвившись свечкой, вновь взлетел в воздух, сменив направление. Роб повернул лошадь и поскакал вдогонку за мячом. Лес угрюмо покачала головой – она заметила, что у пони Роба неверный шаг: при повороте внешняя нога засекалась о внутреннюю. И Роб не делал никаких попыток исправить ошибку. Он послал мяч в центр поля, где ждала его мать, и поскакал ей навстречу.

– Думаю, для одного утра ты поработал вполне достаточно, Роб, – сказала Лес, когда лошадь сына поравнялась с ее лошадью.

– Еще один часок, – заявил он.

– Сейчас самое время прекратить, – стояла на своем Лес. – Ты начинаешь делать ошибки. Во время последнего удара твоя лошадь шла совершенно неправильно. Только новички так ошибаются, Роб. Значит, ты сильно переутомился…

Роб беспокойно заерзал в седле, приподнялся на стременах. Кожаное седло заскрипело.

– Я должен был сосредоточиться на мяче. – Он избегал смотреть матери в глаза.

– Ты работал как одержимый всю неделю. Пора немного передохнуть.

– Может быть, ты права, – вздохнул он.

– Конечно, права.

Лес подобрала поводья и стиснула ногами лошадиные бока, направляя гнедую вперед, к краю поля, где стоял, наблюдая за ними, Джимми Рей. Роб последовал за матерью, подгоняя клюшкой мяч рядом с собой. Лес остановила лошадь рядом с Джимми, передала ему свою клюшку и спешилась. Рабочий принял у нее повод и отвел гнедую в сторону, ожидая подъезжающего Роба. Лес сняла шлем и потрясла головой, расправляя волосы. Неподалеку на траве стоял ее белый «Мерседес» с откинутым верхом.

– Мне надо возвращаться домой и помочь Эмме с приготовлениями к приему. – Она сняла перчатки и сунула их в шлем, который держала под мышкой.

Роб в это время спрыгнул с седла на землю.

– Лес, ты можешь задержаться на минутку? Мне надо с тобой кое о чем поговорить. – Он обернулся и протянул Джимми Рею повод своего пони. – Отведи лошадей на конюшню и дай им остыть.

Лес подождала, пока рабочий отведет лошадей подальше, и посмотрела на сына.

– О чем ты хочешь поговорить? – По выражению его лица она догадывалась, что беседа предстоит серьезная.

– Отец давит на меня, чтобы я решил наконец, в какой из университетов буду поступать.

– Я понимаю, что тебе кажется: до выпускных школьных экзаменов еще далеко, несколько месяцев, а потому можно не спешить… Но тебе в самом деле стоит подумать, где ты будешь дальше учиться, – сказала Лес, поддерживая мужа.

– В том-то и дело. Я уже принял решение. Этой осенью я никуда поступать не буду. – Он говорил быстро, не давая ей возразить. – Хочу пропустить хотя бы один год.

– Ну не знаю, Роб. – Лес сомневалась, чтобы Эндрю согласился с таким решением. – А что ты собираешься делать?

– Хочу по-настоящему заняться спортом – не просто от случая к случаю играть в турнирах, а посвятить поло все свое время. Мне нужно выяснить, могу ли я стать хорошим игроком, – с искренней убежденностью произнес Роб.

– Отец спит и видит, что ты поступишь учиться, – сказала Лес. – Есть сколько угодно университетов с отличными командами игроков поло – Виргинский, который я заканчивала, или Корнельский. Ты можешь и учиться и играть одновременно.

– Нет. – Роб не отрываясь смотрел на хлыст, который вертел в руках. – Ты же сама знаешь, каково мне сейчас в школе. Чтобы сдать экзамены, приходится все время проводить за учебниками. А если я поступлю в университет и попытаюсь одновременно играть в поло, то не смогу ни учиться, ни играть хорошо. Либо то, либо другое. Учебу и игру вместе мне не потянуть. И ты это знаешь.

– Да. – Лес сочувствовала сыну. Ей и самой было нелегко учиться. Но мальчик должен получить образование, ему это гораздо нужнее, чем ей. Она и понимала его, и вместе с тем жалела.

Роб смотрел на мать с трогательной мольбой в глазах.

– Лес, поговори с ним. Заставь его понять.

– Не знаю, удастся ли мне это сделать. – Лес внезапно подумалось, что Роб добился бы большего успеха, если бы попросил замолвить за него словечко перед Эндрю не мать, а Клодию Бейнз. Раз пять-шесть за эту неделю Эндрю высказывал пылкие замечания об этой юной особе, так что Лес сделалась особенно чувствительной к одному даже упоминанию ее имени.

– Все, чего я прошу, это один год отсрочки. Многие из парней так поступают, – настаивал Роб.

– Не могу ничего обещать, но я поговорю с ним, – согласилась Лес.

– Когда?

– После завтрашнего приема. Сейчас слишком много всяких других забот. А о твоем деле на лету не поговоришь.

– После приема? – разочарованно протянул Роб.

– Да. А чем тебя это не устраивает?

– Я думал, что смогу вернуться в школу уже в субботу.

– А я считала, что ты собираешься уехать в воскресенье, – сказала Лес.

– Я так и хотел, но к чему ждать? Да и что это меняет, если я уеду на день раньше? – безвольно пожал плечами Роб.

Разница в том, что он погостил бы дома на день больше, подумала Лес. Вслух она сказала:

– Мне бы хотелось, чтобы ты задержался, но раз уж решил – ничего не поделаешь.

– Ну так как насчет отца и поступления в университет этой осенью?

– Может быть, это даже к лучшему, что тебя не будет дома, когда я заведу с ним об этом разговор…

Не то чтобы Лес опасалась, что Эндрю может взорваться и выйти из себя. Эндрю никогда не терял головы в спорах, но своей неумолимой логикой он умел буквально уничтожить любого собеседника. Роб никогда не мог устоять против отца, и их столкновения заканчивались тем, что юноша, не находя убедительных возражений, замыкался в молчании и только. Лес изучала печально осунувшееся лицо сына. Как ей хотелось, чтобы он не принимал бы все так близко к сердцу.

– Ну а еще какие сюрпризы ты для меня приготовил? – спросила она.

– Никаких. На этот раз – все. – Он оглянулся через плечо с каким-то беспокойно тревожным видом. – Схожу-ка я в конюшню. Надо кое о чем поговорить с Джимми Реем.

– Подбросить тебя? У меня здесь машина.

– Нет, спасибо. Мне хочется немного побыть одному. – Роб отвел глаза, безмолвно извиняясь за то, что отказывается от ее общества.

– Ну ладно. У меня в одиннадцать встреча с человеком из фирмы, обслуживающей банкеты, так что и мне пора бежать. Увидимся дома.

– Пока, – пробормотал Роб, уже отвернувшись от матери.

Лес, слегка нахмурившись, смотрела, как он бредет по направлению к конюшням. Безвольно повисшая рука еле удерживает за ремешок шлем для поло. Какой Роб сегодня грустный и задумчивый. А ведь пару раз на этой неделе он возвращался домой в таком приподнятом духе, смеялся и валял дурака с Тришей. Слишком уж он переменчив в своих настроениях – либо взлет, либо упадок, а между ними почти никакого промежутка. Лес встревоженно покачала головой и бросила шлем и перчатки на заднее сиденье открытой машины.