Джанет Дейли - Игра до победы

– Я поставлю машину в гараж и поднимусь к тебе, – сказал он жене.

Та кивнула, вышла из машины, и «Мерседес» плавно тронулся с места. Лес поднялась по низким ступеням, по бокам которых стояли высокие керамические вазы, и подошла к дверям. При ее приближении над входом вспыхнуло мягкое внешнее освещение и почти одновременно двери распахнулись. На пороге, встречая хозяйку, стояла Эмма Сандерсон, полная пятидесятилетняя женщина, домоправительница Томасов, смотревшая за хозяйством и поместьем и служившая Лес личным секретарем – она ведала приглашениями, приемом гостей и прочая и прочая. Улыбчивая и вежливая в обращении со слугами, Эмма менее всего была придирчивым начальником или яростным ревнителем строгой дисциплины, однако и никакой расхлябанности своих подчиненных не терпела. Была она вдовой и жила в доме – там же, где и прочие слуги, в конце широкой галереи на первом этаже.

– Добрый вечер, Эмма. – Лес остановилась в просторной прихожей перед массивной дубовой лестницей, ведущей на второй этаж. Верхнюю часть дома занимали полностью они с Эндрю. Три остальные семейные спальни помещались по обоим концам галереи на первом этаже. – Роб и Триша уже приехали домой? – Лес глянула в сторону комнат, где жили дети.

– Роб здесь, а Триши еще нет.

Ну что ж, ничего страшного, у девочки еще целый час в запасе. Сейчас десять, а Лес велела дочери вернуться к одиннадцати.

– Спасибо, Эмма, – Лес двинулась к лестнице. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

В верхней, хозяйской, половине дома помещались две спальни, соединенные общей гостиной с французскими окнами, выходящими на закрытую площадку. Лес прошла прямо в свою просторную комнату, отделанную в кремовых тонах и обставленную мебелью в провансальском стиле. Стену за огромной кроватью украшало окно с поразительной красоты цветным стеклом, но сейчас его сверкающие краски были приглушены царящей снаружи ночной темнотой. Не успела Лес войти в гардеробную и переодеться в длинный халат, как услышала, что Эндрю поднимается по лестнице. Она рассеянно прислушивалась к его шагам, ожидая совсем иных звуков – гула мотора и шороха колес на подъездном пути. Трише пора бы уже приехать…

Эндрю направлялся в ее комнату.

Вот уже много лет они спали раздельно. Не совпадали привычки. Эндрю мог проснуться и в полдень, его и пушками не разбудишь. Лес спала чутко и беспокойно и зачастую поднималась из постели с первыми лучами солнца. В первое время после женитьбы они мирились с этой дисгармонией, но постепенно необходимость отдыха взяла верх над сексом. Впрочем, если говорить точнее, речь шла не столько о самом сексе, сколько о возможности обняться сразу же, как только возникло желание. Однако, как и следовало ожидать, за двадцать лет брака бурная и нетерпеливая страсть поостыла и несколько поблекла. Но это вовсе не означает, что вместе с ней прошла и любовь. Так, по крайней мере, считала Лес. Тем не менее теперь у каждого из них была своя собственная спальня со своей ванной и гардеробом, обустроенные по личному вкусу и желаниям владельца. У Эндрю – тренажеры и сауна, а у Лес в изысканной комнате, отделанной под слоновую кость и янтарь, – роскошная ванна с горячим душем.

Лес затянула поясок своего красного атласного кимоно, отороченного по подолу черным кантом и черным кружевом по краям длинных рукавов, и села к туалетному столику. Распустив и откинув назад волосы, она стянула их лентой и, глядя в зеркало, начала кремом снимать с лица макияж.

Из гостиной ее окликнул голос Эндрю:

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Налей, пожалуйста, – отсутствующе отозвалась она, даже и не подумав уточнить, чего именно хочет. Если Лес и пила что-нибудь поздно вечером, то только бренди.

Размеренные движения, которыми она стирала с лица крем, казалось, немного умерили ее меланхолическую досаду. Когда Эндрю вошел в гардеробную, Лес уже справилась с делом и сидела, задумчиво глядя перед собой.

– О чем ты думаешь? – Он поставил стакан с бренди на столик рядом с женой и посмотрел на ее отражение в зеркале. – У тебя отсутствующий вид.

– О детях. – Лес грустно улыбнулась. – Хотя, кажется, их больше уже не назовешь детьми. Они почти взрослые.

– Это верно. – Эндрю, сунув одну руку в карман голубого смокинга, неторопливо потягивал свой скотч. – Кстати, а где они?

– Роб дома, в своей комнате. А Триша где-то гуляет – один Бог знает где… – Лес пожала плечами и, лениво взяв стакан с бренди, слегка покачивала его в руках. – Ты помнишь, как дети прибегали к нам в комнату и так спешили рассказать обо всех новостях, что просто не могли потерпеть ни минутки? С каких пор они больше этого не делают?

– Пожалуй, с того времени, когда они начали делать то, о чем, как они считают, нам не следует знать, – иронически усмехнулся Эндрю.

– На самом деле, они больше в нас не нуждаются, – вздохнула Лес. – У них теперь свои собственные друзья, и они живут своей жизнью, которая не имеет к нам никакого отношения. Я начинаю чувствовать себя лишней. Как, скажем, сегодня, когда ни один из них не захотел пообедать с семьей, потому что у каждого свои планы. Или возьми Тришу. Она сообщила мне, что пригласила кого-то в субботу на прием. Она даже не соизволила проявить вежливость и спросить, не буду ли я против.

– Боюсь, что и я повинен в том же самом грехе, – напомнил ей Эндрю. – Я взял с твоего стола одно из приглашений на прием, чтобы передать его мисс Бейнз, и собирался предупредить тебя, но как-то совсем позабыл. Просто вылетело из головы. А потом она сама заговорила об этом сегодня днем. Понимаешь, я подумал, что привести ее на прием – это хороший способ познакомить ее с кое-какими друзьями, которые к тому же являются нашими клиентами. Спасибо тебе, что не сказала: ничего, дескать, не знаю ни о каком приглашении. Надеюсь, ты не против того, чтобы она пришла…

– Нисколько, – ответила Лес.

Правда, она не слишком хорошо понимала, зачем Эндрю все это затеял, – ведь молодая женщина только недавно поступила в штат и, стало быть, занимает пока очень невысокое положение. Лес не могла припомнить, чтобы муж проявлял подобную заботу о других новичках, но раз уж Эндрю так решил – она с ним спорить не будет.

– Что ты о ней думаешь?

– Молодая и красивая женщина. – Лес почувствовала, что отзыв звучит как-то необычно сухо и сдержанно, и попыталась найти более мягкое определение. – Она производит впечатление человека дружелюбного и сердечного. Ну и, конечно же, – умна, иначе ей никогда бы не пробиться в юристы.

– У бедного Фила явно ничего с ней не получилось, – хмыкнул с явным удовольствием Эндрю. – И ведь нельзя сказать, что он не пытался к ней подъезжать.