Четыре души (ЛП) - Лили Сен-Жермен

я ответственна за превращение его жизни в ад. По крайней мере, сегодня я несу ответственность. Дорнан привел его в ад вместе со всеми нами в тот момент, когда он убил мать Джейса многие годы назад.

Он поднимает свои мутные карие глаза, чтобы встретиться с моим взглядом, и мне приходится заставить себя не вздрогнуть под тяжестью его взгляда. Его челюсть стиснута так сильно, что я удивляюсь, как его зубы не начали крошиться. Его пальцы обвились вокруг горлышка бутылки водки, словно это спасательный плот, а он на плаву в ледяном море.

— Что здесь происходит? — повторяет он, постукивая себя по голове. — Ты действительно не хочешь знать.

Наверное, нет.

Я опускаюсь перед ним на колени и кладу одну руку на его согнутое колено.

— Ты все равно должен мне рассказать.

Он ухмыляется — выражение, которое я никогда не хотела бы видеть на его лице. Оно делает его похожим на его отца, а это сравнение, о котором мне никогда, никогда не нужно напоминать. Но он не может ничего поделать с тем, кто его отец, так же, как я не могу поделать с тем, кем был мой отец. Рожденная в предательстве, выросшая среди тьмы, такой мерзкой, такой токсичной, наши души не похожи друг на друга.

Возможно, первые семнадцать лет своей жизни он прожил в блаженном неведении о жизни Братьев Цыганей, но я уверена, что он все понял и даже больше.

— Я думаю о тебе и моем отце, — говорит он, и у меня замирает сердце. — Я думаю обо всех тех временах, когда ты была… — он с трудом выговаривает следующую часть, — С ним, и это заставляет меня хотеть убить вас обоих. — Он протягивает свою свободную руку и кладет ее мне на щеку. Я не смею пошевелиться, застыв на месте, пока он позволяет своей руке так нежно спускаться вниз и обхватить мое горло. Он не сжимает его, просто позволяет ей лежать там в качестве не очень деликатного жеста.

— Дай угадаю, — говорю я, кровь шумит в моих ушах, когда гнев присоединяется к стыду, уже покрывающему мое существо. Злость на то, что мы оказались в такой ситуации из-за наших поганых семей и клуба, который контролировал нас всех. — Ты хочешь задушить меня? Давай. Я, наверное, заслуживаю этого. Просто пообещай, что убьешь его, как только закончишь со мной.

Он скрывает свои эмоции за маской безразличия и убирает свою руку с моего горла; моя кожа горит там, где лежала его рука, жаждая его прикосновений снова. Что, конечно, очень плохо. Но все же. Я бы предпочла угрожающую руку на моем горле от Джейса, а не яростный захват похоти от его отца.

Дорнан. Почему ты просто не сдохнешь, ублюдок?

— Я никогда не закончу с тобой, — бормочет Джейс, делая свежий глоток водки и гримасничая от того, что она, без сомнения, обжигает ему горло. — Даже когда ты умерла, я не закончил с тобой. Ты преследовала меня шесть долбаных лет. Я до сих пор не уверен, что ты действительно здесь.

Я протягиваю руку и провожу пальцем по черному кругу под его неповрежденным глазом.

— Когда ты спал в последний раз? — спрашиваю я, повторяя вопрос, который он задал мне несколько дней назад.

Он пожимает плечами.

— По крайней мере, поднимись с пола и сядь на диван. Я убрала с него стекло.

Я встаю и протягиваю ему руку, которую он берет и поднимается на ноги. Он продолжает держать свою бутылку водки, но быстро роняет мою руку, возвращаясь в свою собственную маленькую вселенную. Я хмурюсь, прикусив губу.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спрашиваю я. В моем тоне нет ни злобы, ни обиды. Если ему нужно пространство, я с радостью ему его предоставлю. В окрестностях Лос-Анджелеса есть тысяча мотелей, где я могла бы спрятаться, пока жду, когда Дорнан либо очнется, либо умрет.

Боже, я так хочу, чтобы он умер.

Джейс качает головой.

— Нет. Оставайся. — Он не смотрит на меня, но его слова достаточно убедительны, чтобы я поверила, что он искренен. Я могу простить этому парню то, что он не в состоянии справиться со всем тем дерьмом, которое я раздула за очень короткое время.

Я жду в коридоре, пока он бродит вокруг, на автопилоте закрывая окна. У стены прямо напротив входной двери он набирает код на маленькой клавиатуре, и вспыхивает красный свет. Я помню эту систему безопасности с тех пор, как приходила сюда раньше.

Я помню многое из того, что было раньше.

Воспоминания о давно минувших днях, о невинности и первой любви, вьются вокруг моего сознания, как ниточки, тихо шепчут, заставляя меня страдать. Часть меня хочет затеряться в них на некоторое время, но, когда Джейс захлопывает оставшееся окно и входит в гостиную, я возвращаюсь в настоящее.

Я осторожно следую за ним, не зная, желанно ли мое присутствие. Я неловко замираю, когда Джейс откидывается на край дивана, который имеет продолжение в виде шезлонга. Он скрещивает ноги и уныло смотрит на свою бутылку водки. Из кармана его джинсов раздается виброзвонок, и он достает свой телефон, закрывая один глаз, чтобы прочитать сообщение.

Его лицо мрачнеет.

— Что? — тихо спрашиваю я.

Он бросает телефон на диван рядом с собой.

— Кто-то нашел Джимми.

Джимми. Конечно. В суматохе всего происходящего я почти забыла о мертвом человеке,