Паулина Симонс - Талли

«Что значит — в крайнем случае?» — спросил Джек. Чувствовал он себя не лучше, чем роженица. Сестры посмотрели на него как-то странно. Кровотечение сильное, сказали они. Очень сильное кровотечение. Как ни странно, эти слова заставили Джека почувствовать себя лучше. Он и сам не верил, что пятно крови на его двуспальной постели, пятно диаметром в два фута — это так и надо.

Джек сказал, что рад был бы помочь. Его отвели в пустую комнату, закатали рукав и взяли кровь на всевозможные анализы, — как бы то ни было, а уже 1990 год на носу.

Видимо, анализы были хорошими, и минут через пятнадцать ему снова позволили закатать рукав. Взяв кровь, сестра унесла пробирку, не забыв поблагодарить его. Джек посидел еще немного, а потом выбрался из комнаты и пошел искать Талли. В конце концов пришлось возвращаться назад и спрашивать у сестер. Однако теперь он уже никого не интересовал. Одна из сестер посоветовала ему вымыться.

Джек пошел в мужскую душевую. Раздевшись, он постоял голым перед зеркалом и потрогал засохшие пятна крови. Да, душ — это хорошая идея, но, уже встав под холодные струи, он пожалел, что согласился. Пожалел, что сейчас смоет с себя Талли и ребенка.

Стоя под душем и наблюдая за струйками, стекающими к ногам, он почувствовал дрожь при мысли, случайно пришедшей ему в голову.

Он должен позвонить Робину.

Он должен позвонить Робину и сказать ему — человеку, не причинившему ему никакого зла, что Талли Мейкер — Талли Де Марко! — сегодня на рассвете родила ребенка в доме Джека Пендела и находится сейчас в клинике Стормонт-Вэйл отнюдь не в лучшем состоянии. И не мог бы Робин приехать и заявить о своих правах на нее?

Джек вытерся, натянул грязные джинсы, рубашку и свитер и пошел посмотреть на Талли, прежде чем он позвонит Робину. Могло показаться, что она спит, если бы не трубки аппарата искусственного дыхания, введенные ей в нос. Сев на постель, Джек погладил ее по руке.

— Талли, — прошептал он, — Талли, проснись. Проснись, малыш, помоги мне, проснись, пожалуйста!

— Мистер Пендел, — сказала сестра, точь-в-точь сиделка Рэтчед из «Полета над гнездом кукушки», — вы обещали не будить ее. Или вы образумитесь, или я попрошу вас удалиться.

Талли лежала в восьмиместной палате, хотя, кроме нее, заняты были только четыре кровати. Джек задернул занавеску, отделявшую ее угол, и снова присел на кровать.

— Талли, — умоляю тебя, — просил Джек, — проснись. Скажи, как ты хочешь, чтобы я поступил. Мне нужно твое решение, чтобы я все сделал правильно. Ну проснись же и подскажи мне правильный путь, Талли!

Не добившись ответа, он ушел. Талли, по-видимому, еще нескоро очнется.

Джек пошел в детское отделение взглянуть на Дженнифер. Девочка лежала на боку, спеленутая белыми больничными пеленками, и спала. Крохотный ротик был приоткрыт. Джек вертел головой, пытаясь получше разглядеть ее. У нее были светлые волосики. Он почувствовал жгучее желание погладить эту пушистую головку. Но переборол себя, стиснул зубы и отправился звонить Джулии. Номер обнаружился в справочнике. Было девять тридцать утра, воскресенье.

— Джулия, это Джек. Извини, что бужу тебя в такую рань. Это Джек Пендел.

— Я прекрасно понимаю, какой Джек, — сонно пробормотала Джулия. — Как там Талли?

Слава Богу, полная ясность.

— С ней все хорошо. Она родила.

— Родила! Вот здорово! — Джулия оживилась. — Ну? Мальчик или девочка?

— Девочка. Восемь фунтов. Двадцать дюймов.

— Ничего себе! А как они ее назвали?

Джек задержал дыхание, прежде чем сказал:

— Дженнифер.

Джулия помолчала.

— Дженнифер? Ох, Господи. Ну да, конечно. Слушай, а почему мне звонишь ты? А Робин-то где?

Джек проглотил комок в горле.

— В этом-то все и дело. Робина здесь нет.

— О! — затем осторожное: — И где же он?

— Я не знаю. Наверное, в Манхэттене.

— О! — Пауза. — А откуда ты знаешь, что она родила? Она сама тебе сказала? Она звонила?

— Нет, — сказал Джек. — Она мне не звонила. Я был с ней.

— Что — у нее дома? — спросила Джулия недоверчиво.

— Да н-ее-т же, — простонал Джек. — У меня.

— О Господи! — Потом: — Боже мой!

Джек закатил глаза. На полную ясность, как он думал вначале, рассчитывать, не приходится.

— Джулия, Талли нужна твоя помощь. Талли плохо. Ей перелили кровь и наложили швы. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Сама она не может ему позвонить!

Джулия не отвечала, и Джек прямо-таки видел, как она закрыла глаза и затрясла головой.

— Что вы наделали?! — произнесла она наконец. — Что она наделала?!

Джек молчал.

— Почему ты не позвонил Робину, прежде чем везти ее в больницу? Он хотя бы смог быть с ней при родах.

Джек чуть не взорвался. Опять проклятый лабиринт. И нет выхода.

— Потому что, — сказал он очень медленно, — ему пришлось бы приехать ко мне домой. Ребенок родился там.

— О Боже! — Опять!

— Джулия!

— Джек, Джек, успокойся! Я сейчас оденусь и приду в себя. Я все понимаю. Но позвонить за тебя, Джек, я не могу. Ты должен сам все ему рассказать. Просто скажи, что Талли пошла в туалет и там начались роды. Ну сам подумай: будет смешно, если позвоню я.

— Джулия, ты могла бы сказать, что она была у тебя.

— Джек, она родила не в клинике! Мне нечего ему сказать. Он ведь будет разговаривать с врачами, с сестрами. Пойми это. Просто скажи ему, что его жена родила. С ней все в порядке?

— Нет, — сказал он. — С ней не все в порядке. Большая потеря крови.

— Так скажи ему об этом. Кажется, она говорила, что в прошлый раз, с Буми, было то же самое. Робин должен быть в курсе. Все будет хорошо.

— Спасибо, — сказал Джек. — Увидимся.

— Держись! Я скоро подъеду. Но, Джек, ты должен позвонить ему, позвонить и все рассказать. Что еще тебе остается? Я готова лгать ради Талли, пока солнце не погаснет, но не проси меня лгать ради тебя, Джек.

— Джулия, я не собирался ему лгать. Просто я хотел, чтоб ему было легче. Если ты скажешь.

Джулия помолчала.

— Взгляни на это с другой стороны, Джек. Если бы Талли была не у тебя, она сидела бы дома совершенно одна. Робин неизвестно где, и плевать ему на то, что у него жена на девятом месяце. И рожать ей пришлось бы одной, или, что еще хуже, с помощью ее мамаши. Подумай. Было бы куда хуже… Я скоро приеду.

Вешая трубку, Джек подумал, что у Талли хорошие друзья. Шаря в кармане в поисках еще одной монетки, Джек размышлял, согласится ли Робин с доводами, только что приведенными Джулией: дескать, могло быть и хуже. В этом Джек очень сомневался.