Наталия Павловская - Дом Солнца

– Ага. Подрастающее поколение, значит, – определил участковый.

Прижав палец к губам, Солнце заговорщицки улыбнулся Саше.

Участковый проследовал обратно к выходу:

– А вот еще что, Палыч, сказать забыл: для детской площадки материал только через месяц подвезти обещали. Все нервы, ёлки, издергали. Но ты готовься, Палыч. Надо, понимаешь, детям нашу, социалистическую сказку изваять.

– Если надо, изваяем, – не стал спорить Кореец.

Участковый еще раз с тоской глянул в комнату, потом – на цилиндрический газетный сверток, выдающий его сорокаградусное содержимое:

– А что ж с этой-то делать? Хотел же, ёлки, культурно посидеть с работником искусства. Ну, ладно, придется с ребятами в отделении за твое здоровье употребить, – принял нелегкое решение участковый и скомандовал: – Пошли, комсомольцы!

Огоньки смеха погасли в Сашиных глазах. Она снизу вверх смотрела на Солнце, и ей показалось, что это – «тот» самый момент. Когда что-то произошло, чему нет названия, и после чего уже не будет так, как раньше. Саше показалось, что между ними пробежал ток – как на макете в кабинете физики… И разве может взгляд проникать так глубоко? Глубоко, куда и свои-то мысли никогда не добирались… И что теперь с этим делать?..

Саша услышала стук закрываемой двери. Солнце отстранился и как ни в чем не бывало с шутливой укоризной покачал головой:

– Что это ты вздумала – над представителем правоохранительных органов при исполнении насмехаться?

– Я больше не буду. Честное пионерское! – подыграла Саша, хотя от этого всегдашнего тона Солнца сейчас стало холодно и неуютно.

Кореец, проходя мимо, тяжело вздохнул:

– Не жизнь, а Кафка! – И некстати спохватился: – Так я забыл, вы что будете: чай или кофе?

– Мы пойдем уже. – Солнце протянул Корейцу руку.

– Когда в дорогу? – спросил Кореец, прощаясь.

– Как только… А ты?

– По обстоятельствам, – неопределенно махнул рукой Кореец.

Саша снова ничего не поняла, но спрашивать уже не стала.

Выйдя от Корейца, пересекли дворик, странно непохожий на московский, скорее, какой-то южный: с деревянными террасами и лестницами, увитыми диким виноградом, и, поднявшись на второй этаж, вошли в темную квартиру.

– А теперь мы куда пришли? – в темноте спросила Саша.

Солнце зажег стоящую на полу настольную лампу. Она слабо осветила большую комнату, не страдающую избытком мебели: матрац на полу, старое кожаное кресло, приемник, служащий тумбочкой, урчащий холодильник да еще большой аквариум на полу.

– Ко мне пришли, – ответил Солнце.

Саша с любопытством огляделась:

– Так вот где ты живешь!

– Я не живу здесь. Я здесь ночую.

Саша улыбнулась:

– А я зато знаю, где ты на самом деле живешь!

– Интересно.

– Герда сказала, где-то на море есть Дом Солнца. – Саша хитро глянула на Солнце, но тот остался серьезным:

– У солнца нет дома. Небо разве что.

– Ну, вот какой ты! – притворно рассердилась Саша. – Я же не о том! Я о твоем доме!

– Я понимаю.

– Но не хочешь говорить?

Солнце молча улыбнулся.

– Ну и ладно! – Саше не приходилось еще бывать в таких жилищах, и она не могла определить, нравится ей здесь или нет. – А у тебя тут… интересно…

– У нас с Лизой, – уточнил Солнце.

– С женой?!! – вдруг испугалась Саша.

– Нет, с крысой. Обычной серой крысой.

Солнце подвел Сашу к большому, пустому, на первый взгляд, аквариуму.

– Лиза, выходи знакомиться, – позвал Солнце.

Из лежащей в аквариуме пестрой вязаной шапки высунулась крысиная мордочка.

Саша призналась шепотом:

– Я боюсь.

– Она тоже, – заверил Солнце.

Солнце достал крысу из аквариума:

– Саша, это Лиза. Лиза, это Саша. Она практически хиппи, соответственно, любит венки из ромашек и говорить о духовности.

Саша на всякий случай отстранилась подальше от Лизы, а Солнце достал из холодильника кусок колбасы, кроме которого в агрегате не было ничего, положил кусок в аквариум и опустил туда крысу. Лиза жадно принялась за еду.

– Она ест мясо?! – изумилась Саша.

– А как же? Лиза – ветеран.

– Ветеран чего? – не поняла Саша.

– Ветеран-крысолов, – пояснил Солнце. – Она много лет служила на теплоходе «Иван Сусанин», пока я не выменял ее у старшего помощника на капитанский ремень.

– Да как же это: крыса – крысолов?! – недоверчиво следила за Лизой Саша.

– На флоте есть такой обычай. В пустую бочку сажают молодых крыс и не утруждают себя заботами об их пропитании. В результате выживает одна. Ее выпускают на свободу, и она, по привычке, продолжает питаться сородичами.

– Ужас! Зачем она тебе такая? – нахмурилась Саша.

– Я – ее пенсия. Каждый имеет право на заботу и понимание. Что бы он ни делал в прошлом.

Раздумывая над словами Солнца, Саша удивленно оглядела комнату: повсюду – на батарее, подоконниках – сушились черные сухари.

– А почему у тебя столько сухарей? – спросила Саша.

– Они всегда пригодятся в дальней дороге, – ответил Солнце.

Саша вопросительно посмотрела на Солнце, но тот лишь улыбался, не собираясь давать пояснений.

Саша снова почувствовала себя неуютно и глянула на часы:

– Наверное, уже родители вернулись. Волнуются…

Вместо ответа Солнце набрал номер телефона:

– Борь, а Герда пришла уже? Пусть зайдет на минуту.

– …Так я пойду? – Саша была уязвлена, но старалась не выдать себя: ничего себе – она, Саша, еще даже уйти не успела, а он уже звонит другой девушке! Тоже мне Солнце!

– А ты хочешь уйти? – неожиданно спросил Солнце.

– Я… я не понимаю… – призналась Саша.

– Не нужно понимать. Просто скажи: ты хочешь уйти?

И Саша почему-то честно выдохнула:

– Нет, – а про себя подумала: «А мне все равно, пускай думает что хочет!»

– Это мне и нужно было знать, – улыбнулся Солнце.

Лиза, доев, снова забралась в шапку.

А в дверь постучала Герда.

На ней была сооруженная из простыни древнегреческая туника.

– Добрый вам ивнинг! – бодро поприветствовала Солнце и Сашу Герда и покрутилась на месте.

– Ну как? Изображаю Афину, символ победы пролетариата во всем мире, полтора ванка за час. Кореец вылепит – буду в каком-то ДК стоять. А чего звали-то?

Солнце указал взглядом на пригорюнившуюся Сашу.

– Понятно, – кивнула Герда. – Говори телефон. – И решительно сняла телефонную трубку. – Ну?

– Чей? – переспросила Саша.

– А как ты думаешь?! Твой, конечно, – строго посмотрела на Сашу Герда.

– 123-45-67. А зачем? – Саша удивленно наблюдала, как Герда уверенно накручивает номер на телефонном аппарате, попутно интересуясь:

– Родителей как зовут?