Наталия Павловская - Дом Солнца

– И что, про них никто не знает?!

– Только ты и я, – заверил Солнце.

– А можно я еще буду сюда приходить? – попросила Саша.

– Это будет уже не то. – Солнце выключил фонарь.

– Почему? – удивилась Саша.

– Потому что это уже не будет в первый раз.

И Саша поняла, и поверила, и стала глядеть на своих первых апостолов, чтобы наглядеться в первый раз. Вдруг рука ее дернулась к шее. Солнце легонько подул, развевая Сашины легкие прядки. Саша улыбнулась.

– Пойдем в гости? – предложил Солнце.

– А библиотека? – забеспокоилась Саша. – Ее же охранять надо.

Солнце кивнул на фрески:

– Есть кому.

Но еще нужно было сложить обратно книги.

Когда последняя стопка книг готова была снова окончательно закрыть святые лики, Саша не удержалась и, стоя на стремянке, дотянулась и погладила своего, маленького, апостола по щеке.

Солнце позвонил условленным сигналом в обитую рваным дерматином дверь.

– А кто здесь живет? – спросила Саша.

– Кореец, – ответил Солнце

– Настоящий кореец? – удивилась Саша.

Солнце кивнул.

– А что он делает у нас в стране? – не унималась Саша.

– Корействует, – улыбнулся Солнце.

Дверь открыл вполне славянского типа мужчина с интеллигентной бородкой, в очках.

Саша удивленно глянула на Солнце, на Корейца.

– А, заходите. Здравствуйте, милая барышня. Я – Борис Павлович, – сообщил Кореец.

– Очень приятно. Саша, – представилась Саша, уж в который раз за последние два дня.

– Теперь полагалось бы сделать книксен, – улыбнулся Кореец.

Саша смутилась.

Вслед за Солнцем и Корейцем Саша пошла по длинному коридору, завешанному картинами разных стилей, сухими букетами, медными тазами, перуанскими резными масками. Из очередной двери выглянули две старые таксы. Они поворчали и с достоинством удалились.

Саша поманила Солнце и спросила шепотом:

– А почему же он Кореец?

Солнце ответил таким же заговорщицким шепотом:

– Наверное, потому что собак любит.

– Чай? Кофе? – обернулся Кореец.

Они вошли в огромную комнату, лишенную всяких бытовых условностей. Повсюду громоздились разнокалиберные изображения вождя мировой революции. В одном углу, сидя на полу, пожилой тувимец в колоритном национальном костюме выводил горловые рулады, потрясая бубном. Ему вторил внук – юноша в городском пиджаке, но в оленьих унтах.

А рядом с ними человек с выразительным лицом «пил чай» из воображаемой чашки. Он церемонно поздоровался с Солнцем, а увидев Сашу, будто бы от восхищенного изумления пролил воображаемый чай и обиженно нахмурился, принялся отряхивать брюки от невидимых капель.

– Знакомьтесь, барышня, это Леня Енгибаров, – представил гостя Кореец.

«Грустный клоун» поклонился Саше и протянул ей «цветок». Оглянувшись на Солнце, Саша приняла условия игры: понюхала цветок, которого не было, и сделала книксен, который не умела делать.

– Она ничего, – кивнул Солнцу Кореец.

В другом углу, не реагируя на этническое пение, на лежащем прямо на полу матрасе самозабвенно целовались юноша и девушка, причем стоило большого труда распознать, кто из них – одинаково одетых, одинаково тщедушных и длинноволосых – есть кто.

А посередине мастерской на деревянном возвышении стояли в диковинных позах раздетые по пояс Малой и Скелет. Малой держал в вытянутой над головой руке бильярдный кий, словно намереваясь кого-то пронзить, а Скелет одной рукой сжимал крышку от кастрюли – наподобие щита, в другой у него дымилась сигарета. Перед ними располагался скульптурный станок с накрытым мокрой холстиной изваянием.

Малой воззвал к хозяину дома:

– Кореец, не будь жмотом, по ванку накинь – два часа уже корячимся!

– А вы передохните, – невозмутимо посоветовал Кореец и жестом отозвал Солнце в сторону.

Малой тем временем принялся с энтузиазмом разминаться. Он сообщил Саше:

– Вот, атлетов фигурируем. Борцов с древнегреческим самодержавием. Скоро Герда придет – сменит нас. Скелет, слезай, кости разомни.

А Скелету хорошо: стой себе, двигаться не надо, копеечка капает – Малой не ругается. Скелет затянулся папироской:

– А мне чего – мне нормально.

Кореец отодвинул занавеску, прикрывающую полку, на которой, контрастируя с многочисленными вождями, стояли небольшие, ломаных форм и причудливых очертаний, скульптуры, взял одну из фигур и, демонстрируя Солнцу, нервно сглотнул:

– Н-ну, как тебе?

Солнце взял фигурку, присмотрелся, широко улыбнулся:

– Клёво!

– Правда?! Тебе действительно нравится? – смущенно обрадовался Кореец.

– Суперская вещь, – подтвердил Солнце. – А ты Эрнсту показывал?

Кореец замялся, кивнул.

– Ну и чего он сказал?

– Ты знаешь, он как-то странно промолчал… – задумчиво сказал Кореец

– Вот видишь! А он очень хороший художник! – обрадовался Солнце.

Саша подошла к Солнцу и Корейцу. Кореец торопливо поставил скульптурку на место, задернул занавеску.

А Малой забрал у Скелета папиросу, затянулся и заявил безапелляционно:

– Короче, Кореец когда бабки заплатит – явсе возьму.

Скелет не особо-то и спорил, только спросил, вежливо изобразив интерес:

– Зачем тебе?

– Здрасьте! – воодушевился Малой. – А прокат «Стратокастера»? Лабухи так не дадут, без аванса.

– На фига этот «Стратокастер»? – хмыкнул Скелет.

– Ни фига себе – «на фига»! А ты думаешь, тебя за мутные глаза твои в рок-группу возьмут?! – возмутился таким непониманием Малой.

– Меня?! В группу?! – изумился Скелет.

– Ну да! У меня же какая идея: я Макару – инструмент, а он тебя басистом! Я ж все рассчитал! Не голова, а Дом Советов! А я вашим импресарио буду! Раскрутимся – нефиг делать! Свой «Стратокастер» купим! Два!

– Ты бредишь, – меланхолично резюмировал Скелет.

– Я твою старость обеспечить хочу! – снисходительно опроверг Малой.

– А я при чем? – растерялся Скелет. – У меня и слуха-то нету.

– Так я ж тебя и не в консерваторию отдаю! – ласково улыбнулся подопечному другу Малой.

Скелет тяжко вздохнул и задумчиво затянулся сигаретой.

Через мастерскую Солнце, Саша и Кореец пошли в кухню.

– Саша, вы мне позировать не хотите? – неожиданно спросил Кореец. – В качестве богини Артемиды? Как девушке, полтора рубля за час, после работы глинтвейн.

Саша вспыхнула, усмотрев в предложении Корейца скрытый неприличный смысл, и заявила решительно:

– Я не позирую!

– А жаль, – огорчился Кореец. – Такой выразительный нос. Знаешь, Галине не сегодня-завтра визу дадут, – сообщил Кореец Солнцу, – так она свою библиотеку по людям раскидывает. Тебе вот Бродского оставляет.