Стелла Камерон - Французский квартал

— Почему?

«Потому что не стоит лезть самой в прицел снайперу», — захотелось сказать ему, но он не стал. Поднявшись со своего стула, он пожал плечами.

— Так, у меня застарелая фобия. Не обращай внимания. Просто мне неуютно, когда я не вижу, а меня видят.

— Это из-за того, что случилось, когда ты был ребенком? — вновь спросила она.

— Я думал, ты уже поняла, что мне не хочется говорить на эту тему…

— Прости. Мне сегодня постоянно изменяет чувство такта. Наверное, я просто очень устала.

Ему захотелось дотронуться до нее. Обнять…

Джек тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Что за черт! С чего бы это? А… ну правильно. У него давно не было женщины. Последняя слишком быстро решила привязать его к себе, и он поступил с ней так, как привык поступать с другими, — расстался. С тех пор много воды утекло, а ведь он мужчина…

— Ты давно здесь живешь? — тихо спросила Селина.

— Года четыре. А что?

— Мне кажется, такой дом невозможно купить вот так запросто. Нужны…

— Связи, ты хотела сказать? У меня они есть.

Селине мучительно хотелось узнать правду относительно того, что сказала мать о связях его родителей с мафией Джаванелли…

— Но одних связей мало. На уговоры нужны еще деньги, — продолжила она осторожно.

— А без денег, думаешь, я ни на что не способен.

— Когда нет денег, приходится просить. По-моему, ты не такой человек. Или я ошибаюсь?

— Нет, ты абсолютно верно подметила… — усмехнулся Джек. Ему нравилась ее прямота. — Знаешь… мне нужно еще к дочери заглянуть. Поэтому давай сразу к делу, хорошо?

Она едва отпила из бокала. Точнее, лишь пригубила вино, но тут же попросила еще. Джек изобразил на лице удивление, но подлил.

— Я и сама не люблю ходить вокруг да около, — проговорила она. — А еще не люблю неопределенность. Я могу работать и хочу работать в фонде, но поскольку не знаю, что по этому поводу думал Эррол, пребываю в известной растерянности. Мне кажется, что я управлюсь с фондом. Возможно, даже в одиночку. Но хотелось бы точно знать, нужны ли еще мои услуги. А поскольку ты был лучшим другом Эррола и помогал ему с фондом, я думаю, ты знаешь… или, вернее, можешь знать… какие планы он строил на сей счет.

Джек терпеть не мог быть галантным и предупредительным. Со времени смерти Элизы его отношения с женщинами не предполагали таких аргументов, как шампанское и розы… Мать пыталась превратить его в джентльмена, а Элиза — укоренить в нем джентльменство. Сейчас Джек чувствовал, что с Селиной все не так, как с другими. Во всяком случае, она заслуживала того, чтобы к ней относились серьезно.

Он приблизился и взял ее за локоть.

— Эррол всегда подчеркивал, что ты — его правая рука… и если уж на то пошло, левая тоже. Я предлагал ему расширить штат помощников, но он упрямился.

Подбородок у нее задрожал, глаза мгновенно наполнились слезами, и она зарыдала так внезапно, что Джек на мгновение растерялся. Неловко похлопав ее по плечу, он дал ей выплакаться, затем протянул чистый носовой платок. Селина довольно быстро взяла себя в руки и отвернулась, чтобы утереть слезы.

— Возьми несколько выходных, — предложил Джек. — Нельзя после такого потрясения сразу возвращаться к работе.

— Но все уже запущено… — еле слышно отозвалась Селина. — Нам нельзя останавливаться ни на день, времени нет. А самое главное — его нет у больных детей…

— Ты когда-нибудь видела мальчишку Эррола? Джейсон был удивительно похож на своего отца. Эррол боготворил его.

— Как ты боготворишь свою дочь? Глаза его подернулись дымкой.

— Да. У Джейсона обнаружили сильную патологию иммунной системы. Его положили в реанимацию, поместили под специальный стерильный колпак, но там что-то не сработало и мальчишка умер. Эррол жил вместе с ним в больнице, почти ни на шаг не отходил. Он уже тогда не мог равнодушно смотреть на других больных детей, к которым никто не приходил. Не раз говорил мне об этом.

— Понятно.

— Ты хорошо знала Эррола?

— Очень хорошо. Он был первым мужчиной, который не попытался использовать меня.

«Ты только так говоришь!» — чуть не бросил ей в лицо Джек, но сдержался.

— У Эррола были свои недостатки…

— Да, но он посвятил себя помощи безнадежно больным людям… Детям! Они стали его детьми, а работа в фонде стала для него смыслом жизни. Просто святой…

Джеку вновь пришлось прикусить язык.

— Надо нанять помощника. Тебе одной, пожалуй, не справиться. Кстати, теперь ты будешь посредником между больницами и родителями?

Селина на минуту задумалась, а потом сказала:

— Я справлюсь со всем одна.

— Послушай… — Он потер пальцами переносицу. — Ты можешь по-прежнему жить на Ройал-стрит, если хочешь, конечно…

Селина вновь внимательно посмотрела на Джека. Ему всегда нелегко было выдерживать ее взгляд. У Селины было такое лицо и такой чувственный рот с чуть вздернутой верхней губой, что при взгляде на нее мужчина поневоле начинал думать о том, о чем и не помышлял…

— Ты разрешаешь? Но ведь дом на Ройал-стрит, насколько мне известно, принадлежал Эрролу. Он был его владельцем, — уже тихо проговорила она, видимо, почувствовав что-то не то.

На самом деле владельцем дома был Джек. Он купил его у Эррола, когда тот нуждался в деньгах, а потом на протяжении ряда лет Эррол пытался выкупить дом обратно.

— Как бы там ни было, я думаю… пусть штаб-квартира фонда там и остается, — сказал он.

— А как же его родные? — осторожно спросила Селина. — Он не рассказывал о них, но что, если они теперь объявятся и заявят на дом свои права?

Нет, все-таки придется сказать…

— Дом принадлежит мне, — буркнул Джек, не глядя на нее. — И у меня нет желания его продавать. И вообще будет лучше, если все останется по-прежнему… по возможности. Продажа дома неблагоприятно скажется на репутации фонда. Ты ведь знаешь, что люди предпочитают не связываться с организациями, положение которых представляется шатким и ненадежным. А если мы продадим дом, у них создастся именно такое впечатление.

Селина долго молчала.

— Значит, дом принадлежит тебе? — тихо произнесла она наконец.

Известие потрясло ее, и Джек ничуть не удивился этому.

— Несколько лет назад у Эррола возникли определенные проблемы… финансового характера. Болезнь Джейсона вообще едва не разорила его. Он продал дом мне, а потом стал выкупать обратно. Ведь он был собственностью его семьи еще с конца восемнадцатого века. Это не шутка…

— Джек… — дрогнувшим голосом проговорила Селина. — Я не имею никакого отношения к тому, что стряслось с Эрролом. Ты мне веришь?

— Да, — тут же пробормотал он, скорее желая успокоить девушку, чем из искренней уверенности. — И вот что я тебе еще скажу: я буду отныне принимать более активное участие в работе фонда, Селина. Таково было и желание Эррола.