Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето
В субботу вечером.
Что может быть нелепее?
— Приехали, — наконец говорит он, сворачивая в мой двор и останавливая машину у моего подъезда. Он выключает двигатель, и в тишине слышно только, как дождь стучит по крыше. Он поворачивается ко мне. — Готовься. Тебя ждёт незабываемое представление.
Босс уже открывает свою дверь, его лицо становится жёстким, сосредоточенным. В его движениях — решительность человека, который привык брать на себя ответственность и контролировать ситуацию.
Чёрт. А если Рома поставит фингал Шереметьеву? Только я могла попасть в такую идиотскую ситуацию. Босс, я и бывший сестры… Приехали, блин.
Но делать нечего. Я отстёгиваюсь и выскакиваю вслед за Кириллом Захаровичем.
Глава 16
Защитник
Кирилл Шереметьев
Всегда её хотел. С самого первого дня, когда она вошла в мой кабинет с дипломом и подобранными в тугой хвост волосами, пытаясь скрыть дрожь в руках. Смотрела прямо в глаза, не опуская взгляд, как все остальные.
Умная. Смелая, даже если сама в этом не уверена. Секретарша от бога. Организованная, прозорливая, предугадывающая мои мысли на полшага вперёд. И красивая. Чёрт возьми, какая же она красивая.
Рыжие волосы, которые на солнце отливают медью, и эти веснушки на носу, которые она так старательно пытается замазать тональным кремом.
А фигура… Идеальные песочные часы. Бёдра, грудь, талия, стройные ножки — в ней всё в нужных пропорциях.
Но я держался. Она была слишком ценным активом. Рисковать эффективностью бизнеса ради очередной интрижки — глупо. Тем более, что Жукова явно была не из тех, кто воспримет это как мимолётное приключение.
Она была… серьёзной. И я уважал её.
Потом случился этот новогодний корпоратив… Золотое платье, дурацкие ушки, и её глаза, полные ужаса и вызова, когда она сидела под моим столом. Все мои тормоза сгорели в одну секунду.
Увидеть её не идеальной секретаршей, а живой, пьяной, растерянной, попавшей в идиотскую ситуацию… Это было как дёрнуть чеку. И этот поцелуй в пустом кабинете… Он подтвердил всё.
Между нами есть химия. Дикая, неконтролируемая.
И я решил: хватит держаться. Я возьму то, что хочу. Но не как бабник-начальник. Это слишком просто и уже неинтересно. Я завоюю её. Выиграю этот странный спор. И она станет моей.
Впервые мне хочется добиться так девушку. Впервые я это делаю. Ведь раньше стоило только намекнуть, стоило только задержать взгляд дольше положенного, как они сами прыгали ко мне в постель.
Но теперь это всё мне неинтересно. После поцелуя с рыжей красоткой Женей, я больше не могу ни на кого смотреть. Скучно. Не тянет. Только она в моей голове крутится уже который день. Все сутки напролёт.
И сейчас передо мной возникла новая задача на поле боя. Устранить угрозу. Пьяный бывший парень её сестры. Идеальный момент, чтобы показать себя не только властным боссом, который только и делает, что раздаёт приказы, но и мужчиной, который может защитить.
Мы подъезжаем к её дому — типовой панельной девятиэтажке. Я выхожу из машины, и холодный дождь со снегом бьёт по лицу, проясняя мысли. Никакой ярости. Только холодный расчёт. Как на переговорах с особо несговорчивым партнёром.
Женя ключом открывает дверь, и мы входим в подъезд.
Поднимаемся по лестнице. На площадке третьего этажа картина маслом: тощий парень в рваной косухе, с иссиня-чёрными волосами, лупит кулаком по двери.
— Евааа! Выйди, стерва! Поговорить надо! Ты всё неправильно поняла!
От него разит перегаром так, что опьянеть можно от одного только запаха, заполнившего всю лестничную клетку.
Я подхожу ближе, чтобы парень меня увидел. Киваю Жене, чтобы оставалась на месте. Он оборачивается, налитые кровью глаза пытаются сфокусироваться.
— Кто ты такой? — сипит он.
— Тот, кто попросит тебя успокоиться и уйти, — говорю я ровно, без повышения тона.
Моя осанка, тон, даже то, как я засунул руки в карманы пальто — всё говорит о контроле. О превосходстве. О том, что меня следует слушать. Да-да. Включаю властного босса. Обычно достаточно взгляда, голоса, чтобы заставить оппонента трепетать. Хотя с пьяным может и не прокатит.
Но бить парнишку не хочется. Ему лет двадцать — двадцать пять, не больше. А мне за тридцатку. И у нас разные весовые категории. Плюс он едва держится на ногах. Так себе затея.
— А тебе-то что⁈ Она моя девушка была!
Он делает шаг ко мне, пытаясь нависнуть. Он выше меня на пару сантиметров, но тощий, как жердь. Я не отступаю.
— Была. Ключевое слово, — парирую я. — Сейчас ты нарушаешь закон, угрожаешь, устраиваешь дебош. Я могу вызвать полицию. Или… мы можем решить это по-мужски. Ты уходишь. Сейчас. И больше не беспокоишь ни Евгению, ни Еву. Никогда.
Он тупо смотрит на меня, мозг, отравленный алкоголем, с трудом переваривает информацию.
— А если не уйду? — бубнит он, сжимая кулаки.
Я медленно вынимаю руку из кармана. Достаю телефон, демонстрируя свои намерения.
— Тогда через десять минут здесь будет наряд. А завтра утром твои родители, если они у тебя есть, услышат не очень приятные новости. Угроза жизни и здоровью, мелкое хулиганство.
Взгляд парня перемещается с меня на Женю, стоящую за моей спиной. Он хмурится. В голове явно крутятся шестерёнки. Надо додавить. Он уже почти готов сдаться.
— Выбор за тобой. Исчезнуть сейчас и сохранить лицо. Или… — я делаю паузу, чтобы до него доехало, — тебя ждут последствия.
Он снова лихорадочно скачет взглядом с меня на Женю. Понимает наконец-то, что он здесь один, пьяный и глупый, а против него — холодная, взрослая решимость.
— Ладно… ладно, чёрт…
Он бросает на дверь последний злобный взгляд и, пошатываясь, начинает спускаться по лестнице. Я жду, пока звук его шагов не стихнет. Потом поворачиваюсь к Жене. Она бросается ко мне, застывает, открывает рот, будто хочет что-то сказать, а потом смущённо отступает.
А жаль. Я думал, что получу свой законный поцелуй. Как защитник.
Она отворачивается и подходит к двери, торопливо открывает замок, но войти не получается. Дверь закрыта на цепочку.
— Ева! — кричит внутрь Женя. — Всё в порядке. Он ушёл. Это я.
В щели возникает один огромный, подведённый чёрным глаз. Он бегло бросает взгляд на Женю, а следом и на меня. Цепочка снимается.
Девчонка лет двадцати, в чёрном худи с черепами, стоит в прихожей. Бледная, но глаза горят не страхом, а… любопытством. Она
