До последней строки - Юлия Обрывина

соотносится с тем, что говорит это человек!

Или же я просто не готова слушать его предупреждения.

— Значит, отец приехал за мной? — снова допытываюсь я, но вскакиваю, когда Эван выходит из лимузина и уверенно идет ко мне.

В этот миг мое сердце замирает.

Что отец сказал ему, и что произойдет дальше? Нас отпустят или прикажут расстаться?

Эта неопределенность изводит меня, и я первой открываю дверь, чтобы услышать заветные слова:

— Мы уезжаем.

— Куда?

Эван молча смотрит вслед автомобилю отца, затем на мужчину за моей спиной, и отвечает:

— Сначала в порт Лонг Холинбейл, а оттуда — на остров Коста-де-Пальма.

— Черт, — протягивает надсмотрщик и бросает телефон на приборную панель, а Эван заглядывает в машину и продолжает давление.

— Ничего не хочешь объяснить, Луис? Собирался напугать меня и прикарманить долю в компании? Жизнь ничему тебя не учит!

Похоже, Эван готов наброситься на Луиса, но того спасает, что между ними сижу я и испуганно смотрю на их перепалку.

— Я бы поговорил с тобой по-другому, если бы не Вив! — кричит Эван и сжимает дверь, призывая меня выйти.

— Еще успеем.

Луис выходит и направляется к багажнику. Я вылетаю вслед за ним, чтобы не допустить нового конфликта, но он лишь набирает обороты из-за помощника отца.

Достав сумку, очевидно, собранную Габи, он будто специально говорит:

— Это вещи Вивьен. Их собрала ее служанка.

— Служанка? — недовольно протягивает Эван. — Конечно, господам не принято собирать свои вещи самостоятельно.

— Не кипи, Эван. Вив же была с тобой, — язвит его знакомый.

Я вижу, что Эван старается погасить гнев, потому не отвечает, а только с силой дергает за ручку сумки, чтобы вырвать ее из рук Луиса. И, кажется, я понимаю, что так разозлило его.

Пусть я не знаю его прошлого, но убеждена, что оно не было счастливым, и даже, возможно, ему пришлось испытывать нужду.

Мне самой неприятно думать, что один человек вынужден служить другому, только потому, что ему не повезло родиться в бедности, но мама никогда не разделяла мое мнение. Она любит повторять, что кровь не заменят никакие деньги, и наша семья живет в достатке, потому что за нами стоят сотни умных и достойных людей.

Это единственная причина, по которой она так хочет связать меня с Максом Уолдером — ярким представителем идеальной родословной, которая превращается в пыль при одном появлении Эвана.

— Ты сказал это нарочно, мразь! — продолжает кричать он вслед уходящему Луису, а затем тянет меня к своему внедорожнику.

— Помните мои слова, Вивьен! — громко произносит тот, не оборачиваясь, чем вызывает новую волну раздражения в моем спутнике.

Эван сильно сжимает мою ладонь и ускоряет шаг, продолжая молчать, а я не решаюсь ни о чем расспрашивать, пока он в таком состоянии.

Когда же мы наконец садимся, и внедорожник с громким рычанием трогается с места, Эван спрашивает:

— Что он сказал обо мне?

— Что ты сложный, — настороженно отвечаю я, продолжая вглядываться в его надменное лицо, освещенное придорожными фонарями.

— Еще бы. Что мог сказать этот говнюк! — вскрикивает спутник и при виде темного седана с людьми отца бурчит: — Прекрасно, еще и охрана подоспела.

Эван сам не свой!

На его лице не осталось ни грамма прежней развязности и уверенности в себе. Сейчас оно передает только гнев и вызывает во мне первые сомнения.

— В чем дело? Объясни мне, — спрашиваю я, положив свою ладонь поверх его руки в момент, когда он резко дергает за рычаг коробки передач.

Он не обращает внимания на мою попытку успокоить его и монотонно отвечает, уставившись вперед:

— Не могу. Это касается только меня и твоего отца.

Я откидываюсь на сиденье.

— Я не о том.

— Мы договорились не задавать вопросов. Меня догнало прошлое, вот и все.

В салоне повисает тишина, и Эван не делает ни одной попытки объясниться.

Некоторое время я смотрю на цепочку огней от тусклых фонарей, пролетающую мимо нас, ищу среди туч звезды и сквозь приоткрытое окно ловлю порывы прохладного ветра, но на самом деле не перестаю думать о том, что случилось. Вновь откидываю голову, верчу кольцо на пальце и постоянно ерзаю, отчего Эван начинает громче дышать и наконец тянется к радио, чтобы заглушить звенящее напряжение музыкой.

Следующие пятнадцать минут в салоне звучит дребезжащее безумие, прерываясь на новости и сводки о погоде. Не уверена, что ему нравится такая музыка, но она и правда помогает заглушить мысли. Во всяком случае, Эван перестает делать резкие маневры и постепенно успокаивается.

Я же, наоборот, очень хочу снова услышать тишину и тянусь к радио, чтобы выключить его. Только вместо этого переключаю волну, и нас окутывает приятная мелодия.

Похоже, я знаю, что должна сделать!

— Останови машину, — резко прошу я, глядя на Эвана.

— Не лучшая идея. Здесь плохо освещенный участок дороги.

— Я сказала, останови! — снова требую я.

— Зачем? — удивляется он и сбавляет скорость из-за нового поворота.

Стараясь быть как можно нежнее, я кладу ладонь ему на плечо и тихо повторяю просьбу:

— Так нужно. Поверь мне…

— Ладно, — отвечает Эван и снисходительно снимает с себя мою ладонь. — Не люблю, когда меня трогают за рулем.

— Я учту.

Дожидаюсь, когда внедорожник остановится, и быстро перебираюсь на сиденье позади водительского кресла. Устроившись поудобнее, я тяну за регулятор, чтобы откинуть сидение вместе с Эваном и снова посмотреть в его прекрасные глаза.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, привстав.

Я склоняюсь к его лицу, что уже начало покрываться легкой щетиной, и шепчу:

— Массаж, чтобы ты успокоился. И музыка наконец подходящая.

Эван явно настроен скептически, ведь в его жизни, наверняка, были более умелые женщины, но спокойно ложится и закрывает глаза.

Я же очень хочу поддержать его сейчас и начинаю вспоминать все, чему учил меня семейный врач мистер Фостер.

Dom Robinson — Fawn

Глубоко вздохнув, я медленно касаюсь его бровей подушечками больших пальцев и слегка надавливаю, рисуя дорожку до самых висков. В ответ Эван улыбается и расслабленно вздыхает.

— Мне уже нравится, Вив, продолжай, — тихо просит он.

— Как скажешь, — ласково шепчу я, спускаясь к основанию шеи, и осторожно сжимаю ее, приподняв его голову.

— Ммм, — протягивает Эван, полностью отдавшись моим рукам. — Ты полна сюрпризов, Вив.

— Тише, — прошу я, — слушай музыку и расслабляйся.

Размяв его сильную шею, я начинаю поглаживать его плечи, растираю и мну их, вызвав очередной громкий стон. Затем поднимаюсь к голове и погружаю ладони в его густые волосы, расчесывая их кончиками пальцев.

В ответ Эван выгибает спину и медленно поворачивает голову вслед за моими руками, а