Хелен Дуглас - По имени Эдем

— Приятно познакомиться, Райан.

— Взаимно. — Райан пожал руку Трэвиса.

— Присаживайся, — предложила Миранда.

Мысленно я непроизвольно сжалась. Миранда предупредила, что не позволит мне и Райану подняться одним в спальню. Она что, думала, мы начнем обжиматься, когда они с Трэвисом сидят внизу, а вскоре придут Коннор и Меган? И вообще, если она возражает против того, чтобы я одна находилась в комнате с парнем, то почему разрешает часами находиться там с Коннором? Типично для ее бессистемных, непродуманных правил, в которых начисто отсутствует логика.

— Ты из какой части Штатов, Райан? — спросил Трэвис, снова присев.

Секунду Райан выглядел встревожено, словно ему задали вопрос с подвохом. Но потом он выдвинул стул и присоединился к Трэвису.

— Из Нью-Гэмпшира.

— Живи свободным или умри, — с улыбкой сказал Трэвис. — А я из Калифорнии.

— Эврика, — улыбнулся Райан.

— Может, кто-нибудь объяснит, о чем идет речь? — спросила я.

— Не, — подмигнул мне Трэвис. — Ты любишь загадки. Вот и разгадывай. — Он снова обратил внимание на Райана. — Из какой части Нью-Гэмпшира?

— Вулфборо. Знаете этот район?

— Не очень, — ответил Трэвис. — Но мой сосед по комнате во время учебы в колледже приехал оттуда, так что немного я слышал об этой области. Как там дела с охотой обстоят? Майк как-то подстрелил оленя. Он и меня приглашал, но так и не срослось.

— Райан — вегетарианец, — сказала я. — Он не охотится.

Трэвис ухмыльнулся.

— Ну, тогда ваш союз прямо благословлен небесами. Может, нам объявить об этом в газетах?

Райан посмотрел на меня, вопросительно выгнув бровь.

— Просто игнорируй Трэвиса, — сказала я. — Цель его жизни — как можно больше меня бесить и ставить в неловкое положение.

— У тебя необычный акцент, Райан, — произнес Трэвис. — Ты же родился не на Восточном побережье?

— Мы много переезжаем. Мой отец — писатель и любит тихие места. Мы меняем место жительства каждый год или около того. Вулфборо — мой дом, но рос я повсюду.

Миранда налила апельсиновый сок в графин.

— Звучит захватывающе.

— Да все нормально, — пожал плечами Райан.

— Твой отец написал что-нибудь такое, что мы могли бы прочесть? — спросила она.

— Вряд ли, если только вам не нравятся книги о палеоклиматологии и астрофизике.

— Что это такое? — Миранда потянулась за набором высоких стаканов.

— Длительное изучение климатических изменений.

— Он, наверное, очень умен.

Мой телефон завибрировал, извещая о новом сообщении.

— Коннор с Меган, наверное, только что сошли с автобуса, — сказала я.— Они придут через пару минут.

— Тогда вам лучше отнести все это в комнату. — Миранда передала мне поднос, заставленный печеньем, пирожными и соком.

Этим утром я привела все в порядок, протерла пыль, пропылесосила и даже сорвала в саду букетик нарциссов, чтобы в комнате приятно пахло. Миранда заметила и на протяжении всего завтрака они с Трэвисом подкалывали меня по этому поводу.

— Вуаля, — сказала я и распахнула дверь. — Chez moi9 .

Поднос я поставила на стол. Райан снял куртку и повесил ее на вешалку на двери.

Он обернулся вокруг, с улыбкой осматривая комнату.

— Так вот где ты мечтаешь, — произнес он еле слышно.

Он перегнулся через подоконник и посмотрел на сад. С Атлантического океана дул прохладный ветерок. Миранда развесила выстиранное белье и теперь простыни надувались и хлопали, как паруса.

— Выбирай себе место, — сказала я.

Помимо односпальной кровати, в комнате были стол со стулом, кресло с лампой для чтения и кресло-мешок. Есть из чего выбрать.

Райан выбрал кровать. Он лег на нее, прислонившись к подголовнику.

— Извини за допрос, — сказала я и села рядом с ним.

— Они, вроде как, приятные люди. — Он взял маленькую рамку с фотографией с моей прикроватной тумбочки. — Твои родители?

Я кивнула. Эта наша фотография — моя любимая. На ней мы в солнечный день стоим в саду. На маме солнечные очки в тонкой, прямоугольной оправе, а ее ниспадающие практически до талии ярко-рыжие волосы блестят, словно медь. Мой папа, обладатель высокого роста и волнистых каштановых волос, улыбается фотографу. Я же стою между ними, мои темно-рыжие волосы заплетены в две аккуратные косички, и жмурюсь от солнечного света.

— У тебя красивая мама, — сказал Райан. — Ты на нее похожа.

Мило, что он так сказал. Мама была красивой, но мы не были похожи. Ни внешне, ни по характеру. Она была такой же яркой и уверенной, как цвет ее волос, и, по словам Миранды, была настолько же безрассудной, насколько я осторожной. В двенадцать лет мама спрыгнула с парашютом ради благотворительных целей, а однажды была спасена береговой охраной, когда ее надувная лодка уплыла в открытое море больше, чем на милю, а она в это время спала. Хотя Миранда никогда не упоминала подобного, я была уверена, что мама была одним из тех подростков, которые прыгали со стены гавани. Но самым безрассудным ее поступком было бросить школу в шестнадцать лет, узнав, что она беременна мной. И, несмотря на все советы окружающих, выйти замуж за моего отца, которому было всего лишь семнадцать.

Райан вернул рамку на тумбочку и обратил внимание на книги, сваленные в кучу рядом с кроватью.

— Ты работала над Шекспиром.

Я кивнула.

— Английский — один из моих первых экзаменов. Я составила список тем для повторения по Шекспиру.

— Послушаем.

Я перебрала стопку бумаг.

— На ком лежит самая большая ответственность за смерти Ромео и Джульетты?

— Аптекарь? — предложил Райан. — Он продал яд Ромео.

— Я думаю, что наибольшая ответственность лежит на Шекспире.

Райан выгнул бровь.

— Потому что он написал пьесу?

Я покачала головой.

— Шекспир с самого начала, еще в прологе раскрыл, что случится в пьесе. Хор рассказывает аудитории: «Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни, и гибель их у гробовых дверей кладет конец, непримиримой розни»10 . Думаю, он имел в виду, что их будущее уже написано. Неважно, как бы поступили они или кто-либо другой, им было суждено покончить с жизнью. Наверное, речь идет о судьбе.

— Может, ты и права. Ромео и Джульетта зачастую видели предзнаменования, которые намекали на их судьбу.

— Доказательства, пожалуйста, мистер Вестленд, — сказала я, передразнив мистера Кеннеди, нашего учителя английского языка.

Райан лег на спину и уставился в потолок.

— Прямо перед тем, как идти на бал к Капулетти, у Ромео появилось предчувствие, что все плохо кончится: «Душу мне какое-то предчувствие тревожит: мне кажется, что надо мной висит в созвездиях какая-то угроза. Что этот пир лишь горькое начало моей судьбы, и кончится она безвременной, насильственною смертью»11 , — тихо сказал он, не сводя взгляда с потолка, будто там были написаны слова.