Анна Альварес - Дикая Роза

«И это тоже! Проклятие!» — выругался про себя Рикардо, придя в отчаяние от свалившихся ему на голову проблем.

Аревало сообщил далее, что на счета, подписанные сестрой сеньора Рикардо Дульсиной, покойный приобрел драгоценности…

Рикардо перебил его, сказав, что в настоящий момент сестра не сможет оплатить эти счета.

Но Аревало с профессиональным сочувствием предупредил, что в таком случае может возникнуть чисто юридическая проблема. Пока еще он не обсуждал эту проблему с сеньорой Паулеттой. Если бы сеньора Дульсина Линарес могла вернуть купленные драгоценности, то расписки были бы уничтожены — и делу конец.

Рикардо обещал сеньору Аревало поговорить с сестрой. Затем ему пришлось принять полицейского агента Рочу, сообщившего, что другая его сестра, Кандида, подозревается в покушении на жизнь Федерико Роблеса.

Рикардо стал уверять полицейского агента, что это ошибка. Роблес был застрелен, а у Кандиды не могло быть оружия. И вообще, она в лечебнице для душевнобольных, в чем Роча легко может убедиться, навестив ее там.

Шофер Хаиме помог Дульсине выйти из машины. Леопольдина вылезла из нее сама, таща узел, в котором находились вещи, вывезенные из квартиры Федерико Роблеса.

На протяжении всей поездки старшая служанка старалась внушить своей хозяйке, что все происшедшее с ними в последнее время не что иное, как… месть дикарки.

Не успела Дульсина войти в дом, как Селия сообщила ей, что молодой сеньор Рикардо просил ее зайти, как только она вернется.

Брат встретил ее сурово и спросил, как могла она совершить столько безрассудных действий: дом, деньги Линаресов, теперь эти чеки под драгоценности…

Дульсина признала, что, конечно, излишне доверяла Федерико.

Рикардо сказал, что на этой неделе она должна будет заплатить шестьдесят миллионов.

— Ты располагаешь ими? — спросил он хмуро. У Дульсины такой суммы не было. У него тоже.

— Что же делать?

Она испуганно смотрела на брата, словно ждала, что он что-нибудь придумает.

— Ты в руках Паулетты Мендисанбаль. У тебя один выход: верни драгоценности — сеньор Аревало возвратит тебе расписки.

Дульсина вскочила и стала бегать по комнате.

— Но я никогда и не видела этих украшений! Он, должно быть, купил их своим девчонкам… Я всю жизнь буду проклинать его!

— Но чеки-то ты подписывала? — спросил Рикардо.

— Не глядя! — истерически рыдала она.

Весь день у Паулетты был занят тем, что она возила дочь по самым дорогим магазинам и салонам красоты. То, что в результате этих поездок получилось из Розы, привело Паулетту в восторг. Она не могла налюбоваться на дочь.

От весьма приятных занятий ее оторвал звонок ее доверенного Фелипе Аревало.

Видимо, это были какие-то неожиданные и, пожалуй, неплохие новости, потому что посреди разговора Паулетта вдруг очень живо и значительно посмотрела на Розу.

— Я все поняла, Аревало, — сказала она. — Нет, пока не надо ничего предпринимать. Я сама с вами свяжусь.

Она повесила трубку и с улыбкой обратилась к Розе:

— Ну, ты веришь в судьбу?

И Паулетта рассказала дочери, что у них в руках оружие, которым Роза могла бы отомстить Дульсине Линарес за все ее подлости и интриги.

— Если захочешь, ты в силах теперь даже засадить ее в тюрьму.

Роза вдруг так отчетливо вспомнила свои страдания, связанные с неутомимой деятельностью сестры Рикардо, что неожиданная возможность засадить Дульсину в тюрьму на секунду показалась ей восхитительной.

«Даже Рикардо не был со мной так жесток», — подумала она.

Но Роза не была бы Розой, если бы тотчас же не отвергла своего импульсивного желания. Нет, если уж считаться, то только с Рикардо! А уж коли наказывать Дульсину, то не с помощью тюрьмы…

Впрочем, следовало хорошо подумать.

Все сходилось! Агенту Роче не составило большого труда выяснить у матушки Мерседес, что больная Кандида Линарес, у которой имелись очень серьезные претензии к покойному лиценциату Роблесу, в момент убийства отсутствовала в лечебнице, находясь, так сказать, в бегах. Она возвратилась лишь вчера! Все прояснялось: скорее всего выстрелы в Роблеса — дело рук Кандиды Линарес.

Он сожалел, что не может немедленно допросить ее. Матушка Мерседес объяснила ему, что больная в тяжелом шоке и беседы с ней пустая трата времени.

Они договорились, что Мерседес сообщит Роче, когда ее подопечной станет лучше. Сообщит сразу же, немедленно. А до этого времени больничному персоналу надлежало следить за тем, чтобы Кандида Линарес ни в коем случае больше не покидала их заведения.

Здесь, в больнице, они могут вообще считать ее арестованной! По подозрению в убийстве лиценциата Федерико Роблеса.

Все-таки необходимое существо эта Леопольдина. Вредная, вредная, а полезная…

Дульсина немного опомнилась от полученных ударов. Ее поддержало также и то, что Паулетта пока не проявляла в.отношении Дульсины никакой агрессии.

А тут старшая служанка, считавшая, что сеньора Дульсина должна во что бы то ни стало раздобыть деньги, высказала неожиданную и очень заинтересовавшую Дуль-сину мысль: ведь у сеньориты Кандиды должны быть личные сбережения.

— Конечно, она подозревается в убийстве лиценциата Роблеса…

— Да она его и убила! — прервала старшую служанку Дульсина со всей убежденностью.

— Да-да, — согласилась Леопольдина. — Вот и навестите ее в лечебнице. И заставьте отдать вам деньги… Ну, не просто так… В обмен на ваше молчание.

Теперь надо было как можно скорее нанять для дочери хороших учителей. «Роке совершенно прав, когда говорит, что это сейчас важнее всего», — думала Паулетта.

Внешне Роза уже выглядела девушкой из высшего общества. Необходимо было, чтобы она стала ею на самом деле.

Кроме того, Паулетта собиралась открыть на имя Розы счет в банке. Роке одобрил эту мысль. Он полагал, что у Розы должны быть свои средства и она ни от кого не должна зависеть.

Предстояло только решить, какой именно должна быть эта сумма. И Роке, и Паулетта согласились, что пятьдесят миллионов песо вполне достаточно.

Когда Паулетта сказал Розе о том, что сделает вклад на ее имя, и назвала сумму, Роза попросту отказалась поверить в такое. И Паулетте пришлось долго убеждать дочь в том, что это не шутка.

Во время очередного визита к Томасе Роза рассказала ей и Каридад про «книжечку такую, ну, с разными там чеками этими», которая теперь есть у нее.

— Сколько же там деньжат-то? — спросила Каридад с неподдельным интересом.

— Она сказала, пятьдесят миллионов песо, — ответила Роза, чем повергла собеседниц в шок.

Обе женщины так и застыли с открытыми ртами. Потом одновременно ахнули и произнесли: